Сайт Аркадия Ровнера

Как жить (и умирать) в эпоху множественных метафизик?

Как жить (и умирать) в эпоху множественных метафизик?

5 комментариве к “Как жить (и умирать) в эпоху множественных метафизик?

  1. Магжан

    Множество метафизик это наше преимущество. Множество метафизик – это возможность развить широту своего видения. В этой связи вспоминается высказывание Г. Померанца о том, что все религии в своей глубинной сущности находятся ближе друг к другу, чем к своей собственной поверхности. Поэтому, нужно говорить о том, что всех может объединить: о глубине, — потому что быть в гармонии с разными метафизиками из их глубины – более чем нормально.
    Метафизика переданная Учителем — Тибетцем человечеству вначале через Блаватскую, затем, в 20 веке, через Бейли, которая, кстати, жила в одно время с Гурджиевым, в отличии от других, как и пишет Учитель, — вмещающая, нежели исключающая. Видимо поэтому, именно через это Учение, мне стали понятны и иудаизм, и буддизм и христианство, и ислам. Наверное, языком этой метафизики на вопрос лекции, хочется добавить: стараться быть бесстрастным, во всем иметь чистоту мотива, и если получится: жить по возможности как душа, а не только форма. Тогда и умирать будет нечему.
    Тибетец пишет о том, что Новая Мировая Религия, как я поняла, уже есть, она существует на ментальных планах, и мы это все ощущаем. Экстернализация произойдет тогда, когда основная масса человечества мысленно взывающего о ней, превысит тех, кто застрял в одном беспросветном коридоре поверхностных «истин». Все зависит от призыва человечества. Кроме того, есть обещание Учителя о новом ученике, который появится в 21 веке, через которого будут даны новые откровения о приходе Мессии- это будет Групповой Аватар с Новой Мировой Религией. Но и того, что уже дано — более 10 фундаментальных работ, равных, труду «Тайная Доктрина», (но данных миру уже в 20 веке), — не так уж и мало. Что касается ученика, то мне думается, что приход Новой Мировой религии подготовят ученые. Сейчас такое время, когда человеку нужны научные доказательства, а не только философские размышления. Кто знает, может быть Волосатов В.И., Виктор Катющик и другие ученые — есть те первые ласточки. И даже если они в чем-то пока не правы, они меняет стереотипы в научном сообществе, (например, выступая против теории большого взрыва, гравитации, эфира и пр) и просвещают остальных. В любом случае, сам факт и суть этих высказываний, внушает оптимизм.

    1. Аркадий

      Уважаемый Магжан. Спасибо за комментарий. У вас оптимистическая, но, к сожалению, не универсальная метафизика. Что же касается «гармонии с разными метафизиками из их глубины», то это прекрасное пожелание. Остается добраться до той глубины, на которой косные формы живут в виде расплавленной лавы. Сомневаюсь, что путь Тибетца дает больше шансов, чем другие. С искренней симпатией. Аркадий

  2. Ал-др Б.

    АРКАДИЙ И АДВАЙТА: КАК ЖИТЬ (И НЕ УМИРАТЬ) БЕЗ ВСЯКИХ МЕТАФИЗИК. Легкомысленный комментарий на глубокомысленные темы

    Прослушав лекцию Аркадия еще раз в записи, я хотел бы прокомментировать несколько ее фрагментов, связанных с метафизикой адвайта-веданты, добавив кое-что к своим комментариям на «переписку о метафизике» А.Ровнера с С.Родыгиным, а также сказать пару ласковых о смерти, о чем Аркадий заговорил уже под занавес. Ниже я буду сначала цитировать тот или иной фрагмент записи лекции, а потом обрушивать на него легкий водопад доброй критики. И пусть эти пространные и точные цитаты из лекции Аркадия будут оправданием моих более про-странных комментариев, на точность уже не претендующих.

    Коммент. 1. АРКАДИЙ И МЕТАФИЗИКА
    1-я минута) «Давайте сначала посмотрим, что такое метафизика, что я делаю со словом «метафизика»…
    1:55) «Наконец есть бытовая метафизика. Это метафизика людей, которые ходят по улице… Бытовая метафизика она спонтанная… Вы видите вот этот широкий объем этого понятия, это совсем не только философская метафизика Платона и Аристотеля, предполагает, что и смысл этого понятия, и наполнение этого понятия немножечко другие. Я вижу под метафизикой определенные скрепы, которые держат человека, любого человека».
    3:40) «… скрепляют, дают им силу, смысл и оправдание, и направление жизни».

    Аркадию, как мастеру слова, конечно, виднее, что можно делать со словом, а что не очень. Но мне, честно говоря, не нравится то, что Аркадий делает со словом и понятием «метафизика». Не буду подробно повторять свои контраргументы, высказанные в комментариях к его «переписке о метафизике». Аркадий слишком широко, вне-философски трактует метафизику — просто как мировоззрение, как умонастроение «с идеологической функцией» (С. Родыгин). Метафизика же все-таки — сугубо философская или религиозно-философская вещь. И даже не всякая философия имеет свою метафизику. Позитивизм, например, или аналитическая философия (языка) вообще отказались от метафизики, не желая вникать в невидимые и неведомые глубины бытия. Рене Генон и Мартин Хайдеггер, возродившие метафизическую традицию в ХХ веке, вряд ли одобрили бы расширительную трактовку Аркадия Ровнера, размывающую строгое понятие метафизики в политических идеологиях, национальных мифах и житейских взглядах.

    Правда, если подойти к обычным вольностям словоупотребления со стороны живого языкового творчества, то тут на чужой роток не накинешь платок. Когда я, например, впервые услыхал на улице от какого-то «бытового метафизика» выражение «чисто конкретно», я был в легком шоке. Я уверен (зуб даю!), что этот человек никогда не слыхал ни про гегелевское «конкретное и абстрактное», ни про кантовский «чистый разум», а вот поди ж ты, какой метафизический синтез! Или вот по телевизору недавно шел сериал «Реальные пацаны». Тоже реальная метафизика! Не просто «пацаны» (простое такое русское словечко из идиша), которые вряд ли задумывались о своей реальной (от лат. «ре» — «вещь»), истинной природе (инд. понятие) — а самые настоящие, реальнейшие ребята! И как неоднократно напоминал нам Ал. Романов, язык, слово, логос — это живая стихия, чуть ли ни живое Существо, которое живет по своим законам, а иногда и «по понятиям».

    Кстати, о «смысле и наполнении» понятия метафизики. Если «видеть под метафизикой определенные скрепы, которые держат человека,.. дают ему силу, смысл и оправдание, и направление жизни» — то это, несомненно, имеет прямое отношение к предмету метафизики. Однако не стоит смешивать учение, науку о каком-то предмете с самим этим предметом, метафизическое учение о «скрепах, которые держат» с самими этими скрепами предержащими. Правда, слово «история», например, именно так и употребляется в обоих смыслах: и как теоретическая наука история, и как реальный процесс истории. А слово «физика», наоборот, почти всегда только как наука, хотя недавно я слышал выражение «начинать практику с физики» в смысле «с физического тела» (с асан йоги или др. телесно-ориентированных практик). Когда говорят «физика твердого тела», то имеется ввиду теория, раздел науки. Хотя как прилагательное, например, «физические силы» употребляется двояко: и как предмет науки, и как живая сила человека. В похожем смысле я слыхал выражение «геометрия тела» в разговоре о телосложении спортсмена, или когда говорят о параметрах женской фигуры «90 — 60 — 90″, это тоже телесная «геометрия» или «арифметика». Или взять такой рассказ Бунина, как «Грамматика любви», названный, как и старая книжица о «науке» любви, о которой упоминается в рассказе, где автор придает этому «учебному» названию практический жизненный смысл, расширяя древнее понятие науки, «искусства любви» (аrs amatoria) до каких-то священных первоначал жизни — прямо-таки до «метафизики» любви, если угодно… Ну вот, хотел раскритиковать подход Аркадия к метафизике, «а вышло не очень» (как в песне группы «Чайф»).

    Однако жанр моих комментариев в основном полемический, так что продолжу свою сомнительную критику. «Определенные скрепы, которые держат человека» и «дают ему силу «, отнюдь не-определенны и не оче-видны, но незыблемо реальны, независимо ни от каких «определенных» и «очевидных» метафизических представлений человека. Так что же «держит человека»: реальные скрепы или его ментальные представления об этих скрепах? «Метафизикой» ДО Аркадия Ровнера называли именно представления о скрепах предержащих, причем отрефлексированные на высоком философско-теоретическом уровне. Аркадий же стал называть «метафизикой» любые представления «любого человека», придающие ему «силу, смысл и оправдание, и направление жизни». Если человек считает: «Бог только один, вот такой, а тому, кто думает и верит иначе, я оторву голову», или: «Только высшая раса достойна жизни, а все неполноценные народы должны быть стерты с лица земли», или «Мой дом — моя крепость, и всякий, кто будет угрожать моему мирку, будет уничтожен» — все и всякие религиозные, национально-политические, бытовые представления любого человека Аркадий удостоил звания «метафизики». А по-моему, скрепы скрепами, взгляды взглядами, а метафизика ни то, ни другое — она всегда была учением о бытии, онтологией мировых скреп, а не просто массовой идеологией или бытовым миро-воззрением.

    Что дает человеку «силу» жизни и при-дает ей «смысл и оправдание, и направление»? Это далеко не одно и то же, это две большие разницы. Исходные жизненные силы и «скрепы, которые держат человека», дает ему сама Жизнь, само Бытие, или Бог, Вседержитель Крепкий. Крепость рук человеческих — продолжение десницы божьей. Физическое существование и физические силы человека не зависят ни от физики, которую он учил в школе, ни от мета-физики, которую ему преподавали в вузе. Витальный, «жизненный порыв» (Бергсон) у человека такой же, как у кошки или собаки. А вот придать своей жизни какой-то смысл и направление, цель и назначение (или жить не мудрствуя лукаво, как жизнелюбы Кола Брюньон или Грек Зорба), да еще дать и оправдание жизни (а судьи кто?!) — это чисто человеческое развлечение. И тут уже вступают в игру желания и страсти, мечты и идеалы, мировоззрения и идеологии, а то и метафизика (если вы Хайдеггер или хотя бы кухонный философ, как я).

    Спора нет, у каждого Васи Пупкина, как и у Хайдеггера, есть свои взгляды на жизнь, свое мнение обо всем на свете, свои убеждения и понимание мироустройства, т.е. свое скромное (или нескромное) мировоззрение, придающее ему стимулы жизни и оправдывающее его поведение в собственных глазах (но не в глазах жены). Но называть это «бытовой метафизикой»… Это звучит для меня почти так же, как «круглый квадрат», ведь быт — это все-таки что-то более внешнее и поверхностное, а Бытие, Опора, Основа (Брахман, по-санскритски) как предмет метафизики — нечто очень глубокое и сокровенное. Правда, и сам быт со всеми потрохами, как более или менее (не)существенная часть всего сущего, тоже коренится и рождается из Бытия, и тоже может быть предметом, скажем, метафизики быта, как у Дм. Пригова. Но и в этом случае о быте рассуждает философ, а не домохозяйка о своем житье-бытье.

    Характеристика «бытовой метафизики» как «спонтанной» также, по-моему, небезупречна. Для «метафизики» человека с улицы больше подошло бы название «стихийной» или «неосмысленной», что как раз и составляет противоположность «рефлексивной» метафизике философов. Правда, «Спонтанность Сознания» (Вас. Налимов) или естественность Бытия проявляется на разных уровнях: и как живость, импульсивность «человека с улицы», и как самопроизвольность, самостийность сверх-рефлексивного, за-умного, интутивного сознания. Это подобно вездесущей Мудрости, которая проявляется и в простонародных (иногда вульгарных) поговорках, и в высших пророческих откровениях. Так что высшая спонтанность-мудрость Сознания проявляется, «как наверху, так и внизу» («Изумрудная скрижаль» Гермеса), как во всеобщем Бытии, так и в частном быту. В житейской эмпирии ее, конечно, поменьше, чем в небесных эмпиреях. Но меньше всего спонтанности и мудрости — в рассуждениях, рефлексии, умствованиях, например, надуманных метафизик.

    4:05) «Я просто разделил людей на спонтанных людей и рассуждающих людей».
    5:15) «А самое главное, он /спонтанный человек/ не задает вопроса «Кто я?» /…/ Как только мы задаем этот вопрос, мы сейчас же перескакиваем в категорию рассуждающих людей. И перед нами разверзается бездна множественных метафизик».
    8:25) «Вот такая схема. И тут же появился какой-то еще интуитивный человек, который находится, скажем, между рассуждающим и пробужденным».

    Здесь, на 2-ой 5-минутке видеозаписи Аркадий набросал рабочую схему четырех типов людей, которую я просто хочу уточнить без особых придирок: спонтанные люди (они же «спящие»), рассуждающие или рефлексирующие (также спящие), интуитивные (между спящими и пробужденными, как бы дремлющие) и, собственно, пробужденные (или просветленные, как я понимаю). Это четырехчастное деление сделано по основанию, условно говоря, «степени» пробужденности, или просветленности, освобожденности, осознанности, о которых как о высшей цели сотериологического учения говорили так или иначе Будда и Христос, Шанкара и Гурджиев и мн. др. Учителя-мастера.

    Большинство людей, очевидно, принадлежат к первым двум типам, граница между которыми довольно условна: все они более-менее «спонтанны» — а я бы сказал, импульсивны и эмоциональны — и все они менее-более рефлексивны и рассудительны. Людей думающих и размышляющих, пожалуй, поменьше. Еще меньше людей третьего типа, интуитивных. Но и они не свободны ни от рассудочности, ни от эмоциональности, и в этом смысле тоже принадлежат к подавляющему большинству «нормального», «спящего» человечества. А вот пробужденных, просветленных людей (или существ похожих на людей) — редкое, резкое меньшинство. Но я бы не назвал это меньшинство «жалким», ни по силе духа, ни даже по количеству. Если только я знаком с добрым десятком пробужденных мастеров (адвайты и не только), значит сейчас их на планете несколько сотен, а то и тысяч. Прибавьте еще десятки тысяч пробужденных-просветленных, не занимающихся духовным учительством и почти никому не известных… Итого порядка ста тысяч насельников незримой Шамбалы. На семь миллиардов землян это, конечно, немного, но не так уж и мало. Смотря для чего, как говорится…

    Ну да ладно, перейдем от фантастической псевдо-статистики к более существенному вопросу — «Кто я?» По мнению Аркадия, именно постановка подобного вопроса отличает людей рассуждающих от «спонтанных», и именно с этого вопроса открывается простор для множества метафизик. Похоже, Аркадий переоценивает духовную глубину рассуждающих людей и их метафизического творчества. Не только резонерствующие обыватели, но и ученые, писатели, философы, богословы редко предаются глубокому самовопрошанию «кто я?»

    Множество же метафизик ограничиваются тремя основными вопросами — о бытии, о мире и о человеке: что есть та невидимая первооснова бытия и какова природа Реальности (Абсолюта, Бога); что собой представляет этот видимый мир и какова его истинная природа; в чем сущность человека и какова истинная человеческая природа в ее отношениях с природой мира и всего Целого? Но и в последнем вопросе о человеке метафизика берет его обычно лишь как объект мира, а не как вопрошающего себя субъекта «кто я?». Даже в классической индийской философии, одно из самоназваний которой было атма-джняна, «самопознание» (С. Радхакришнан), даже в традиции адвайта-веданты — от наставлений «ты есть То» Чхандогья-упанишады и вопрошаний о человеке «кто, кем?..» «Кена-упанишады», от комментариев Шанкары — до Раманы Махарши, возродившего это само-вопрошание — этот ключевой практический вопрос «кто я?» то заслонялся метафизикой, то снова выходил на первый план и возвращал адвайтиста к само-исследованию…

    Если Аркадий считает, что человек начинает рассуждать прямо-таки с вопроса «кто я?» и с этого же вопроса начинается множество метафизических рассуждений — то по моим скромным наблюдениям над людьми и историей мысли, наоборот, мало кто из них вообще доходит до такого духовно-зрелого самовопрошания. Люди серьезно и само-забвенно (!) рассуждают о чем угодно: о валютном курсе и курсе космических кораблей, о черных дырах и пробелах в системе образования, о кризисе культуры и бескультурье политиков, о геополитике и истории, о доисторическом прошлом и далеком будущем человечества, о человеке и Боге, наконец… Но многие ли рассуждают не об объектах, а о субъекте, многие ли размышляют о рассуждающем, о себе самом, «кто я?» Это отнюдь не первый вопрос для рассуждения, в том числе и метафизического — это последний вопрос, которым кончаются метафизические спекуляции и начинаются интутивные контемпляции, и Человек Рассуждающий становится Человеком Интуитивным, более интровертивным и интроспективным, ищущим и постигающим Самого себ-Я.

    22:00) «Метафизика очень часто или даже, отважусь сказать, почти всегда принимает форму поэзии./…/Метафизики воображаются перед тем, как они становятся законом для огромных масс. Или просто сгнивают или забываются, как забылись сегодня стихи о Прекрасной Даме… Блок, вдохновленный открытием Владимира Соловьева, увидел грядущую эпоху как эпоху возвращенной Вечной Женственности. И он начал создавать вместе с друзьями… некую метафизику, о чем Андрей Белый через десять лет с горечью писал: «Мы хотели быть пророками, а стали поэтами»… Не все метафизики получаются… Самые удачливые метафизики становятся фундаментом, на котором вырастают великие цивилизации, делаются великие открытия, создаются великие произведения искусства. Это Египет, это индуизм, это буддизм,.. это Европа, выросшая на христианской метафизике, и другие, конечно».

    Тут Аркадий хотел разобраться в «истоках, судьбах и плодах метафизики», но, по-моему, все только усложнил. И виной тому, опять-таки, расплывчатое понятие метафизики, которым он оперировал. Метафизика как поэзия, пророчество, закон для масс, фундамент для цивилизаций — «все смешалось в доме» Ровнера. Прекрасные стихи Блока о Прекрасной Даме — это еще не метафизика. А полновесная философская метафизика Вл. Соловьева тут Аркадия мало интересует — ему интересно раскопать метафизику там, где ее мало или нет вообще. Однако, говоря о Блоке и Белом, без Соловьева никак не обойтись, тем более, что он был еще и поэтом, и пророком-софиологом. Чего только стоит одна его история погони за Богиней (Софией?), описанная в поэме «Три свидания»!..

    Метафизика всеединства и софиология Соловьева богато развернута в его трактатах, а также и философской поэзии. И Блок (с др. символистами) взял, принял ее «за основу» как в своем творчестве, так и бытовом жизнетворчестве. Он не ограничился воображением «грядущей эпохи как эпохи возвращенной Вечной Женственности. И он начал создавать вместе с друзьями…» — не столько новую мета-физику, а прямо-таки новую физику семейной жизни. В своей юной жене, красавице Лидии он увидел божественную библейскую «Жену, облаченную в солнце»,.. а разве можно спать с Богиней?! Богиню можно только обожать и боготворить… Актриса Лидия, полная молодых сил, была не готова к такой небесной роли, отведенной ей на земле ее романтичным и слегка безумным мужем. Семейная жизнь все больше превращалась в тихие размолвки и громкие скандалы…

    Андрей Белый, как метафизический единомышленник и друг семьи, делал все что мог. Но когда он понял, что дело с «женой, облаченной в солнце» зашло слишком далеко,.. он предложил Лидии побег, а заодно руку и сердце. Его предложение, однако, было не достаточно решительным, и оба боялись пошлого адюльтера… А жаль (если вообще можно о чем-то жалеть), лучше бы она согрешила с Андреем, чем потом сбежать с пустым красавцем из провинциального театра. Лет через десять святая троица вернулась ко взаимной любви и дружбе, но для «горьких» воспоминаний Андрея Белого было много разных причин, связанных именно с этой «бытовой метафизикой»…

    Недо-метафизика Блока была обречена на неудачу, она, как и его «любовная лодка, разбилась о быт» (словами известного футуриста). Истинная, визионерская метафизика, как у Соловьева, успешно проходит испытание на опыте жизни, чего вполне достаточно для ее «удачливости», ей совсем не обязательно превращаться в национальную идею или идеологический фундамент цивилизации. Разве неортодоксальные учения Соловьева и Толстого менее «удачливы», чем имперские доктрины «православия, самодержавия, народности» или «светлого коммунистического будущего» марксизма-ленинизма-сталинизма?! Когда утонченная метафизика становится государственной «идеей, овладевшей массами» (Ленин) — это для нее не удача, это начало ее конца.

    Между метафизикой и физикой жизни лежит вся человеческая культура, религия, искусство и наука. Что же из них является истинным фундаментом цивилизации? Маркс, например, основой культуры считал физический базис цивилизации — общественный способ производства материальных благ. Шпенглер, наоборот, истоки развитой цивилизации видел в изначальных «прафеноменах» духовной культуры. Не буду изобретать велосипед и сочинять третий том «Заката Европы», просто последую мистико-идеалистической схеме генезиса культуры и цивилизации. Если упростить тезис Шпенглера о вырождении культуры в цивилизацию, то ее развертывание и постепенная деградация идет от пророческого откровения и высокой духовной творческой культуры к массовой культуре и идеологии технической цивилизации с ее технологиями материального и «духовного производства», потребительства и манипулирования сознанием. «Хлеба и зрелищ!» — девиз эпохи упадка как Древнего Рима, так и современного мира.

    От этой общей схемы культурогенеза не так далека сакральная традиция, прежде всего, веданты, согласно которой все миры возникают как проявление и «оплотнение» Брахмана, как Игра Абсолюта от изобилия его Блаженства (Любви). И первой формой творения звенит божественный слог Ом (Аум, где А и символизирует Начало начал), который разворачивается в Откровение, шрути — «услышанное» пророками, риши, сложившими гимны Вед. Бог-абсолют открывает себя как Слово, творящее мир. Примерно о том же говорит Евангелие от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…Все через него начало быть…И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины…» Творящее Слово открывается и отливается в пророческую Истину, звучащую в Ведах, Торе, Библии и других священных писаниях. Пророческое слово и лежит «краеугольным камнем» в основе вероучений и религий, философий и метафизик, культур и цивилизаций — и хронологически, и онтологически. Оно нисходит на пророка как благодать, оно богодухновенно, и высшее поэтическое вдохновение ему сродни (в этом смысле я согласен с Аркадием). Пророки-риши, сложившие гимны Ригведы, были и поэтами-кави. Не все тексты, вошедшие в канонические писания великих религий, одинаково богодухновенны. Зато многие шедевры позднейших мистиков и поэтов не менее божественны, чем священные писания. Философская метафизика более вторична, но и ее лучшие образцы вдохновлены мистическими откровениями (таковы учения и поэмы Вл. Соловьева или Дан. Андреева и, конечно, мн. др.).

    1:07:50) «…мы становимся последователями Гейдара Джемаля, почему нет? Мамлеева, у него тоже были последователи или есть, у него тоже есть метафизика». Вот в чем вопрос. Не в том, чтобы создать или получить инспирацию… от архангела Гавриила или другого архангела.Как самому, нам поверить, как самому принять эту /метафизическую/ конструкцию».

    А мне кажется, вопрос не в том, чтобы выдумать какую-то метафизическую конструкцию и потом самому ломать голову, как же в нее поверить — «вопрос», если угодно, именно в том, «чтобы получить инспирацию» свыше, вернее, снискать божью благодать и пророческое откровение, мистическое озарение и поэтическое вдохновение. Ведь когда оно есть, то не только не требуется больших мук для поэтического и метафизического творчества (что становится просто «переводом с небесного на человеческий»), но изначально есть полная вера и принятие открывшегося мистического вИдения и вЕдения, ждущего лишь выражения в слове красоты и истины. Обнаженная Истина, сошедшая с Олимпа к философу (Шопенгауэр), выглядит более чем убедительно! К. Ясперс называл это «философской верой», которая не рождается из рассуждений, а наоборот, из которой рождаются все рассуждения и метафизики. Если же метафизика надуманно конструируется, строится на пустыре безверия, то прочность ее под вопросом, и сам конструктор не уверен, стоит ли в нее заселяться и можно ли там жить. Истинная метафизика и поэзия, опять-таки, рождается именно из пророческой Встречи с архангелом Истины, как в «Пророке» Пушкина:

    «Духовной жаждою томим,
    В пустыне мрачной я влачился, —
    И шестикрылый серафим
    На перепутье мне явился.
    Перстами легкими как сон
    Моих зениц коснулся он.
    Отверзлись вещие зеницы,
    Как у испуганной орлицы.
    Моих ушей коснулся он, —
    И их наполнил шум и звон:
    И внял я неба содроганье,
    И горний ангелов полет,
    И гад морских подводный ход,
    И дольней лозы прозябанье.
    И он к устам моим приник,
    И вырвал грешный мой язык,
    И празднословный и лукавый,
    И жало мудрыя змеи
    В уста замершие мои
    Вложил десницею кровавой.
    И он мне грудь рассек мечом,
    И сердце трепетное вынул,
    И угль, пылающий огнем,
    Во грудь отверстую водвинул.
    Как труп в пустыне я лежал,
    И бога глас ко мне воззвал:
    «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
    Исполнись волею моей,
    И, обходя моря и земли,
    Глаголом жги сердца людей».

    Цитирую полностью классическое стихотворение не только потому, что оно прямо указывает на мистические первоистоки истинного творчества, но и конгениально описывает весь процесс глубочайшего преображения (пробуждения) пророка-поэта. Кстати, я читаю, почитаю и предпочитаю быть «последователем» Пушкина и Пунджи, а не Г. Джемаля или Ю. Мамлеева. Метафизика Джемаля, о которой Аркадий на лекции говорил более чем подробно, в его изложении прозвучала как исламизированная версия адвайта-веданты, что я оставляю на совести лектора, ему виднее. А «метафизика Я» Мамлеева и является версией (нео)адвайты, чего мне, наверное, придется коснуться во второй части этих комментариев, связанных уже непосредственно с метафизикой адвайта-веданты и ее сотериологией освобождения-пробуждения.

    (продолжение-окончание следует)

    АБ, 29 дек. 14

  3. Ал-др Б.

    СКАЗКИ О СИЛЕ СМЕРТИ И ВСЕСИЛИИ ЛЮБВИ. Смерть Шайки

    Сегодня я не смотрю новости, не слушаю, сколько человек погибло там на войне или там во время теракта, или в той катастрофе. Сегодня Смерть сама пришла к нам в дом непрошенной гостьей. Гостьей? Нет, она пришла полноправной хозяйкой. Это люди ходят друг к другу в гости. Смерть всегда приходит как хозяйка…

    Сегодня умерла Шайка, наша домашняя крыска. «Всего-навсего крыса?» — скажет кто-то. Но если у вас была кошка или собака, если у вас умирал «хотя бы» хомячок, который так энергично бегал в своем колесе при жизни,.. вы уже так не скажете. Неважно, кто умер, близкий человек или другое любимое существо, которое давно уже стало членом семьи. Кто бы ни умер, каким бы маленьким зверьком он ни был, Смерть-то пришла к нему самая настоящая… И я почувствовал ее появление, когда в комнате воцарилась вдруг гробовая тишина. Я взглянул на Шайку. Она лежала совершенно неподвижно. Ее бочки уже не трепетали от частого дыхания. Смерть бесшумно забрала ее душу… А уходя, Смерть, наверное, бросила молчаливый, но красноречивый взгляд на меня и на стены с сотнями непрочитанных книг, как бы сказав: » Ну-ну… А успеешь?.. Ну, пока,.. до встречи…»

    Я предчувствовал ее смерть. Все утро еще до и уже после ее смерти к горлу подступали рыдания, а на глаза наворачивались горячие слезы. Будь ты хоть дважды-рожденный адвайтист, будь ты хоть трижды философ, «помнящий о смерти», но когда сама Смерть решительно приходит за своей добычей, ты бессилен перед ее роковой властью! Все, что ты можешь, это плакать и горевать о душе и похоронить оставленную ею оболочку. Ах, да, «утешение философией»… Жалкое утешение! Это то, чем я сейчас занимаюсь…

    Да и что может сказать о смерти философия? Какой-то древнегреческий умник (уж не Сократ ли?) рассуждал: человек никогда не встречается со смертью. Когда ты есть, ее еще нет. Когда она есть, тебя уже нет. Так что бояться нечего. Классическая логика отомстила Сократу пошлым силлогизмом: «Все люди смертны. Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен»… Давайте-ка от этих жалких и сухих силлогизмов перейдем к более «живым» образам Смерти в духовных учениях и прочих сказках для взрослых. Кстати, а как вы представляете себе Смерть? Как костлявую старуху Кондрашку в черном балахоне с косой? Или как царя справедливости Дхарма-раджа Яму в красном капюшоне с удавкой в руке? А вот как представляет ее Сергей Седов в «Сказках несовершенного времени», «для тех, кому за 10″ (если вам уже больше, можете продолжить чтение):

    «На одной поляне росли цветы. Ромашки, васильки, колокольчики… Тянулись к солнцу, качались на ветру. В общем, все было хорошо. Иногда только приходила Смерть.Ее тень носилась по поляне и забирала самых лучших. Цветы затаивали дыхание и думали:
    «Только не меня! Только не меня!»
    Наконец откуда-то раздавался громкий голос:
    — Машенька! Машенька! Ты где?
    И Смерть убегала… А голос говорил:
    — Вот молодец! Какой замечательный букет!..
    Некоторое время цветы молчали, потрясенные. Потом начинали шелестеть листочками:
    — Слышали? Смерть опять сменила имя! Вчера еще звалась Людочкой.
    А позовчера — помните? — Кирой Семеновной».
    (С. Седов. Сказки. М.: Жук, 2013, стр. 48-49).

    Да, Смерть можно представлять не только костлявой старухой, но и прекрасной женщиной и даже прелестной девочкой. Или вы думаете, что цветам не больно, когда их срывают, или они не хотят жить?.. А в Индии богиня Кали с ожерельем из черепов и отрубленной головой в руке — это почти богиня Смерти. Целостный образ бога Шивы тоже вобрал в себя черты и функции Смерти. Ему не нужно иметь четыре руки — достаточно двух. Правая рука не ведает, что творит левая. Одной рукой Шива творит и рождает — другой губит и разрушает… Если жизнь невозможна без смерти, что же такое смерть по существу?

    Все, рожденное, возникшее из Целого как что-то обособленное, нарушает общий баланс и обречено на смерть — примерно так рассуждали античные стоики. Все, имевшее начало, придет к своему концу; все, составленное из элементов, распадется на свои составляющие — так говорил Будда. «Жизнь есть страдание»: от рождения и болезней до старости и смерти. В чем-то противоположный взгляд высказан в «Тайттирия-упанишаде»: «… Блаженство — это Брахман. Ибо, поистине, от блаженства рождаются эти существа, блаженством живут рожденные, в блаженство они входят, умирая» (Та III. 6, пер. А.Я. Сыркина). Как согласовать эти (не)совпадающие и противоречивые свидетельства мудрецов? В чем же смысл смерти?

    «О человеке, его смертности и бессмертии» — не только трактат Радищева, но и вечный, проклятой вопрос всей мировой религиозной философии. И разные мудрецы отвечают на него в чем-то одинаково. «Внешний человек» в его физическом теле и (или) личной форме смертен. «Внутренний человек» в его индивидуальной душе и (или) всеобщем духе бессмертен. То, что мы видим и называем смертью — это лишь то, что происходит с внешней формой. Внутреннее существо происходящего нам неведомо. Для распадающегося тела и личности это, конечно, величайшее страдание. Но для души, вылетающей из «темницы тела» (Плотин), возможно, это освобождение и блаженство.

    Многие мудрецы считают также, что смерти нет как полного и окончательного Конца. Есть «лишь» смена формы, транс-формация души. Кришна в «Бхагавадгите» поучает Арджуну: как человек меняет одежду, так и бессмертный Атман меняет одно тело на другое. И дело не в том, личная это душа или безличный дух. Главное — что мировая Душа, всеобщая Жизнь бессмертна. Смерть не противоположна этой Жизни, она противоположна лишь рождению. Рождение и смерть — две крайние точки перехода из Непроявленного в явные формы: формирование человека и личности и распад личности и человека. Смерть так же необходима и естествена в миропроявлении, как и рождение всех форм и существ.

    Более того, чтобы жить полной, целостной, осознанной жизнью, надо умирать каждый день, умирать для своего прошлого опыта, накопленного знания и прочей рутины стереотипов и механических реакций — так говорил Джидду Кришнамурти. Божественная Любовь пользуется Смертью, как орудием обновления и очищения Жизни. «Когда не знаешь, надо ли что-то делать, — говорил Дон Хуан Кастанеде о Смерти-советчике, — спроси у своей Смерти, стоит ли оно того, чтобы отдать за это жизнь».

    В такие моменты ощущаешь взаимосвязь и даже взаимопомощь жизни и смерти. В таких сопряжениях вопрос, «как жить?» незаметно переходит в вопрос, «как умирать?»… и обратно. Аркадий, уделивший почти все внимание в лекции множеству метафизик, мало что сказал напрямую о том, как жить, и еще меньше о том, как умирать. Разве дело в том, на чьих руках, на чьих коленях умирать? Когда Смерть приходит полноправной хозяйкой, уже некогда выбирать колени для умирания. И тогда, может быть, понимаешь, что и во время жизни ты ничего особенно не выбирал. А может, наоборот, что ты всегда был и есть совершенно свободен… Надо будет проверить при случае… Ну что ж, еще одна сказка от Сергея Седова… и замечательный фильм о Смерти (ссылка ниже) — уже в образе молодого героя Джо Блэка (тем, кто будет смотреть его впервые, ужасно завидую). А Смерть остается для меня естественной, очевидной и непостижимой тайной, за внешним трагизмом которой кроется, может быть, внутреннее, скрытое от чужих глаз Блаженство.

    «Иногда Смерть приходила в Парк культуры и отдыха. К какому-нибудь человеку. Тот ее сразу узнавал.
    — Пора? — спрашивал.
    — Торопиться не будем! — отвечала Смерть. И они шли по дорожкам, нюхали цветы, потом плыли на лодке, танцевали на веранде, катались на чертовом колесе.
    — Странно! — удивлялся человек. — Я думал, ты не церемонишься. Хвать — и потащила!
    — Это обычная практика, — кивала Смерть. — В больнице никогда не задерживаюсь. Там запах противный, особенно в реанимации… На войне тоже ничего хорошего: дым, грохот, все куда-то бегут… ДТП терпеть не могу!
    А здесь совсем другая атмосфера. Наконец-то получаю от работы хоть какое-то удовольствие».
    (С. Седов. Сказки, стр. 47-48).

    «Знакомьтесь, Джо Блэк» (США, 1998, 3 часа) http://kinogo.co/2273-znakomtes-dzho-blek-1998.html

    Если в этой мешанине чувств, мыслей и ссылок есть что-то небезынтересное, то этим я обязан не только вдохновившей меня лекции, но и бедной Шайке. И я знаю, что кто-то искренне посочувствует нам. Спасибо. Не надо лишних слов.

    (Бес?)смертный А(тм.) Б(р.), 24 авг. 2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>