Сайт Аркадия Ровнера

Новый рассказ Аркадия Ровнера «Город живых отцов»

Новый рассказ Аркадия Ровнера «Город живых отцов»

1

 Я получил письмо от далекого родственника из города Б.

В письме говорилось о том, что, дескать, отца моего видели в городе. Однако отец мой давно умер. Он умер десять лет тому назад, и его никак не могли видеть в городе Б.

И все же… Я знаю, что они не стали бы попусту мне писать. Кроме того, у меня самого имелись воспоминания о его появлениях после смерти. Он сидел у меня на кухне пил чай и курил – пепельница была полна окурков. Это было после его смерти и, причем, не один раз. Это случалось почти каждый вечер. Да, так случалось не раз, и я не удивлялся, принимая его появления как должное. Я рад был ему и никогда не спрашивал, откуда он приходит и куда уходит. А потом он перестал приходить.

И вдруг несколько месяцев тому назад в канун Нового года я столкнулся с ним в подземном переходе. Там было много причудливых персонажей в карнавальных костюмах, и все ужасно спешили. Надо было пробираться сквозь толпу. И вот мы столкнулись, но людской поток пронес нас друг мимо друга. Невозможно было остановиться. Мы не успели сказать один другому ни слова. Конечно, я растерялся.

Он выглядел отстраненным, отсутствующим, отдавшимся потоку. Глаза полузакрытые, и лицо осунувшееся, небритое. Мешки под глазами. Одет во что-то темное, клетчатый шарф под подбородком. Мы налетели друг на друга и оттолкнулись по инерции, чтобы пройти. Сзади напирали, и я не мог остановиться. Так мы и разошлись.

Что я успел почувствовать в то мгновенье? Практически, ничего. Только через минуту я понял, что случилось, и переместился во встречный поток для того, чтобы вернуться и догнать. Меня опять захватило и понесло. Его нигде не было видно. Это произошло в декабре прошлого года.

Читать далее…

5 комментариве к “Новый рассказ Аркадия Ровнера «Город живых отцов»

  1. exannamari

    Странное впечатление и удивительное ощущение от этого рассказа. Я прочитала его вчера, но сегодня вновь вернулась к нему. Двойное и двойственное. Одновременно неприятное и притягательное это что-то, спрятанное и живущее в этом рассказе.
    Спасибо за необычность чувства.

  2. Магжан

    Третье – это состояние человека, который встретил Реальность настоящую, и его возврат в реальность прежнюю уже невозможен. Возврат к прежнему невозможен, так же как обычному человеку, разучиться писать и читать.
    Герой рассказа познал нечто такое, что уже приказать себе или заставить себя отказаться от этого – не может. Он открыл дверь, за которой неизвестность, но без нее теперь стало невозможно жить. Герой, как написано, прошел через смерть, но эта смерть – лишь для этого мира. В его сознании разрушились все авторитеты. Произошла переоценка ценностей, идеалов. Интересно, что с героем рассказа это произошло через ушедшего отца. Родители всегда являются нашими первыми учителями, ведь маленькие дети, будучи зависимы от своих родителей в первые годы жизни, воспринимают родителей как богов. Для героя рассказа отец стал в этом смысле учителем во второй раз. Его мучили угрызения совести перед родителями, а это в итоге привело ко встрече со своей внутренней сущностью, со своей душой…

  3. Магжан

    PS: К вопросу о Жизни и Смерти. Если Жизнь имеет качественно разные уровни, наверное и Смерть , или посмертное состояние также должно быть качественно разным.Не могут Моцарт и Гитлер иметь качественно одинакавое состояние после смерти

  4. Ал-др Б.

    АРКАДИЙ И АДВАЙТА
    Да уж, Аркадий, стал искать в Вашем рассказе «пустое развлечение», а нашел мудрое поучение. Вот спасибо!

    6… «Мой отец не умер, и я тоже не могу умереть. Умирает то, что уже мертво: ум, привычки, стереотипы и наше тело. Но есть основа, которая остается, когда все это исчезает. Ее можно открыть, если найти в себе отца, и через него – его отца, и дальше, дальше».

    8… «Все стало ясно: настоящая встреча не зависит от того, где я нахожусь. Она может произойти в любом месте: в городе Б или в городе М, или дома, независимо от того, пасмурно, дождливо или вёдро. Это может случиться на улице или на катере или на базаре. И это не встреча с отцом или с собой, или с жизнью, или со смертью. Это встреча с третьим, которое все объемлет и не имеет названия или имеет их миллион. Я чувствую, что опять погружаюсь в свойственное мне состояние полубодрствования и полусна».

    Комментарии, как говорится, излишни… Но и не помешают, на всякий случай.
    «Метафизика» Вашего рассказа — почти адвайта-веданта, ну, насколько я это понимаю, да дело и не в этом… «Но есть основа, которая остается, когда все это исчезает. Ее можно открыть, если найти в себе…» (здесь я бы поставил жирную точку). Эта непреходящая Основа, «на которой выткано все мироздание», эта безликая изнанка лицевого узора мира называется в упанишадах Брахманом — одно из «миллиона» названий, да дело не в этом…

    Эта вечная Основа никогда нас не покидала — это мы отворачивались от нее к миру, а внезапное обращение, новый возврат к ней старой и воспринимается нами как Встреча с отцом или с Отцом небесным, как возвращение домой или в Царствие Небесное, как встреча со смертью или сверх-бытием, как встреча с жизнью или Жизнью вечной… Эта бессмертная Основа, обнаруженная и вновь «обретенная» в глубине самого себя, воспринимается и как Встреча с Собой — со своим сокровенным Я, Атманом, как это называется в упанишадах — еще одно из «миллиона» названий, да дело и не в этом…

    Атман-Сознание про-является в двух основных состояниях: в «бессознательном», безличном сне-бытии и в лично-сознательном бодрствовании наяву, но Сам Атман не состояние ни сна, ни бодрствования — он их скрытое основание, некое «Третье» упанишад. Но чаще он называется там «безымянным Четвертым», Турией, как основа всех трех состояний: бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна. Это Атман-Брахман, это Третье-Четвертое, «которое все объемлет», которое больше земли, больше всех миров, и оно же все проникает и пронизывает, как нить бус, меньше моего тела, меньше горчичного зерна в моем сердце (упанишады). «То — ты и есть (тат твам аси) — распознай это!» И эта вечная бесконечная сила всегда здесь, вокруг и внутри нас — вот величайшая истина на свете (Кастанеда).

    Что же отделяет нас от этого бессмертного и свободного Бытия? Вот как раз наша смертная личность, «я»-эго: «ум, привычки, стереотипы и наше тело», но дело не в самом теле, дело в телесно-личном сознании, в отождествлении своего «я» с телом и умом. («Ты говорил мне о душе, а думал все о теле, моем невинном теле, ну что ты в самом деле!» — как пела одна малышка). Стержень личного я-сознания — сквозная мысль я-тело, я-чувства, я-ум. Вот эта эфемерная пленка иллюзорного сознания и «отделяет» связанное смертное «я» от свободного бессмертного Я, Третьего или Четвертого, Того, что «не имеет названия». Примерно так говорит адвайта (на смешанном с Ровнером языке). И я тоже в это верю. Правда, мне еще предстоит проверить свою веру на собственной шкуре, пусть, как говорится, и не в этой жизни.

    АБ в формате 3D,
    на Рождество-2014

  5. Куколова

    Кто Он? Экскурсовод, проводник, путешественник – не знаю. Удивилась ли? Не знаю. Я просто увидела Его, здесь, в городе Живых Отцов. Он, обходя лужи, не торопливо шел сквозь дождь. Население этого города, обладает особенным не выразимым чувством такта. Люди сдержаны, уединённы, малословны, сосредоточены. От чего кажутся угрюмыми, мрачными, как и сам город, и его погода. Это особое место, в котором пересекаются две параллели. В любую минуту, ты ни чего особенно не делая, можешь столкнуться с умершим отцом, своим или чужим, близким или далеким. Они, как застывшие посмертные маски – выпуклые и вогнутые – смотря, где ты от них. Они присутствуют повсюду, это их город.
    Бр, какая слякоть! Внезапно, страх парализовал, предположением. Надо догнать Его, удостовериться, но ноги предательски подкосились. Я присела на корточки, пальто окунулось в жижу. Под струями проливного дождя, я просила то ли воды, то ли дышать.
    – Только не Он. Неужели, я не успела, я не сказала, я не знала!
    Забыв обо всём своем, я стала выслеживать Его, караулить Его. Как-то, я выгуливала свекровь (у неё деменция). Обычно, я пресекаю её болезненные приставания к прохожим, а тут отвлеклась, задумалась, обнаружила их вдвоем, рука к руке. В Его руке, по-видимому, купюра, и её протянутая ладошка обезьянки. Ладонь свекрови липкая, холодная, зеленоватая, давно не стрижены коготки и большой палец, всегда прижатый к замшелым линиям судьбы, ума и сердца:
    — Пожалуйста, скажите, что случилось? Что случилось?
    Её Он не услышал, меня Он не заметил — ушел. Был близко-близко. Я разглядела. Он — не тот, кого здесь ищут. Слепящая тревога, сменилась надеждой на помощь. А помощь мне нужна – я увязла в этом городе, я забыла, что есть ещё что-то кроме моих «полу живых», «полу мертвых» и «умерших». Конечно, я могу сходить в сарайчик, к осевшим здесь ребятам, но там разговоры, разговоры и все без ответов, и каждый сам в себе. Слушаю их не вслушиваясь, и молчу, молчу. На днях, рассказывали, о ком-то пришлом. Он в городе по своим каким-то делам. Это мог быть, только Он. Жаль, что мы с Ним не пересеклись. Жаль. В Ёго присутствии, мне впервые захотелось признаться, произнести вслух, закричать, что моя мама красавица у-мер-ла!
    — У меня умерла мама!
    Она умерла у меня на руках, когда, были сняты (все-все до капельки) накопившиеся взаимные претензии, когда вообще не стало «Ты-Я».., когда без слов, Всепроникающая, Безмерная Нежность. Пожить бы так. Пожить бы так! Стоп. Это уже было! Было! Было! Именно так, она встретила моё появление! Я всё вспомнила. Мамино лицо. Всепроникающая, Безмерная Нежность. Узнавание. Моя первая улыбка. И жизнь, в этот миг, вспыхнувшая во мне, захватившая меня, перешедшая от мамы ко мне. «Это» подарила она мне. «Это» всегда было со мной.
    Щека к щеке. Всепроникающая, Безмерная Нежность — так я проводила её… Я должна была ощутить пустоту, но этого не случилось. «Это» осталось. Девять, сорок дней; пол года, а «Это» длится и длится. Смерть, а во мне сладостная радость.
    – Эй, что же вы, люди? Улыбнитесь.
    Улыбаются. А затем раскаиваются и привычно, комфортно, самозабвенно страдают. Скажите, разве могла, я находиться среди них? Скажите, разве могла, я выбрать, какой либо другой город? Захватив свои нужные и не нужные сокровища, я помчалась в город Живых Отцов! Мама должна быть там. Я найду её. Мама меня поймет.
    Нашла ли я маму? Нашла. Она стояла спиной ко мне. В стареньком сером, домашнем пальто. На голове шарф, не способный покрыть все её густые, слегка седые волосы. Комнатные тапочки и голые пяточки (моя зависть) всегда гладкие, гладкие; нежные, нежные. Она смотрела на сосны, за которыми, мы обе знали, было море, солнце, её любимое место работы. Кримпленовое, сиреневое платьице выше колен, в руках, только, что купленное, ею самой колечко:
    — Обручальное кольцо, должно быть широким, во всю фалангу. Чтоб мужчины, издалека видели и не приставали.
    На мне её пальто, тапки на босу ногу, её кольцо на большом пальце левой руки. Я брожу по однообразным, безвкусным улицам этого города. Я на всё смотрю её глазами. Я всё больше и больше погружаюсь в безысходность. Как болит исполосованная скальпелем грудь! Бедро, правый сустав обглодан раком. Я уже открыто хромаю. Я хочу одного – спать. Как в одеяло, инстинктивно, я пытаюсь укутаться в пуховое, огромное, не моё пальто.
    – Папа, как ты мог?! Ты погубил её!
    Ученые мужи скажут – «психосоматика». Допустим. Я согласна на любой вариант побега. Любой ценой, покинуть и этот город, и напуганного старостью, агонизирующего идеями отца, который, не желая, что — либо менять в своей жизни, теперь уже, насилует Мой мозг, эксплуатирует Моё тело, отбирает Мои единицы жизни. Те же мужи, скажут – «замещение».
    – Мамочка! Я привыкла к тебе всегда такой сильной, такой независимой. Я звонила каждый день, но не вслушивалась! Мамочка, повтора не будет. Карма, Колесо Сансары, Сглаз, Порча…- к черту!
    Все, мучившие меня вопросы, ответы живых и мертвых я теперь знала. Я, уже не брела тайком. Я шла за Ним. Поднялась на катер. Там Он встретился с кем-то. Удивительно, всего два три квартала в нужном направлении, вот тебе и причал, и катер по расписанию?! Я вспоминала, что воздух бывает без дождя, а ветер бывает попутным, что со следующим спиртосодержащий глотком Его брови переместятся повыше. О! Так и есть! В облаке ароматного кофе и коньяку Он и его приятель обнявшись, стояли у перил. Всепроникающая, Безмерная Нежность
    – Выбирай: жизнь, смерть или третье.
    Неожиданно, они оба бултыхнулись за борт. Следом, с воплями – хей, йо! – сиганул откуда-то взявшийся третий. Оставшиеся на судне, даже не переполошились, замедлились, остановились. В отдалении, покачиваясь на бурунах от катера, валялись три мужские фигурки. Все трое, несомые попутными водами, возвращались. Всматриваясь, в пучину пучин, дрейфовал надутый на спине шар из плаща. Ещё один барахтаясь, хлопая и хлюпая доказывал реке, что она вода. Размокшим пятном свитера, лежа на спине, двумя руками придерживая на груди видавший виды портфель, отрешенно глядя в высь и даль, плыл «мой Проводник Спаситель». Течение притерло Его к катеру и волочило близь меня, подомной. Хотелось спросить, — Мне, тоже прыгать? Учти, я прыгну «бомбочкой», так, что б брызги до неба! – но, вместо этого, цепляясь за перила и железяки, я протянула Ему руку:
    — Мальчишка.
    В моей, спрятанной, заветной шкатулочке, есть подаренный им когда-то кристаллик, ещё там найденное перо жар птицы, жемчужина, золотой ключик, и громадный рыже белый сенбернар Барсик — сокровищ на всех хватит – целое Состояние! Но, где, я возьму для него сухую, теплую одежду?!
    Спасибо.
    С ув. Татьяна.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>