Сайт Аркадия Ровнера

Переписка с Сергеем Родыгиным о Метафизике

Переписка с Сергеем Родыгиным о Метафизике

Как жить в эпоху Множественных Метафизик?

Аннотация к предполагаемой лекции Аркадия Ровнера

Начну с самого широкого определения понятия метафизики. Мы знаем метафизику Платона, Аристотеля, Спинозы и т.п., то есть философскую метафизику. Существует политическая метафизика, как это имело место в марксизме, национал-социализме и т.п.. Существует национальная или религиозная метафизика, как, например, китайская, буддистская, индуистская, мусульманская и прочие метафизики. Существуют метафизики, совмещающие в себе религиозные и политические (политический ислам), научные и политические (диалектический материализм), религиозные и научные (сайентология Рона Хаббарда) элементы. За бытовым повседневным общением людей стоит их молчаливое согласие относительно множества важнейших эстетических, нравственных и мировоззренческих принципов. Это тоже метафизика, имеющая глубочайшие исторические и психологические корни. Что делает эти системы взглядов метафизикой? Они всеобъемлющи, они обеспечивают человека принципами, понятиями, представлениями, ритуалами или ощущениями, связанными с ним самим и его средой обитания. Таким образом, метафизика в самой широкой трактовке этого понятия может выступать не только в дискурсивной, но и в ряде других форм, например, в научной, мифической, ритуальной или бытовой.

Читать далее…

Один комментарий к “Переписка с Сергеем Родыгиным о Метафизике

  1. Ал-др Б.

    КАК БЫТЬ? Немножко этики, антропологии и метафизики человеческой природы

    I. «КАК ЖИТЬ в эпоху множества конфликтующих метафизик?» — так ставит вопрос Аркадий…
    И первое, что мне хочется сказать: какая бы ни была эпоха, жить надо честно, искренне, быть честным с самим собой. Какой бы кризисной ни была «эпоха перемен», надо следовать своему призванию, своей любви и не предавать свою мечту, без оглядки на внешние препятствия и последствия. Какая бы эпоха и погода ни стояла на дворе, мы всегда живем среди множества людей со множеством взглядов на жизнь и на то, как жить, и весь вопрос в том, ради чего живу я сам, что я люблю, к чему стремлюсь, что мне надо, что интересно именно мне в этой жизни…

    Общий ответ на этот вопрос пытался дать нам еще в школе Николай Островский: «Жить надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…» Или как сказал слесарь Савва из «Покровских ворот»: «Живут не для радости, а для совести». Это был его ответ филологу Хоботову, недоумевавшему: «Скажи, Савва, тебе-то это зачем? Тебе-то какая радость от всего этого?» Каждый из них по-своему прав, но еще правильнее было бы понять, что жить для Радости не значит жить против совести. Наоборот, сама совесть подталкивает нас к радостной жизни ради Любви. Совесть жгет не только за прегрешения перед людьми, но и за великий грех жизни не по любви, не для радости. И «чтобы не жег позор» (Островский), надо исполнять долг не только перед людьми, но и великий долг перед самим собой — любить, что любишь, и делать, что хочешь. «Чтобы не выглядеть дураком в собственных глазах», — как попросту выразил суть «безупречности воина» на своем «пути с сердцем», кастанедовский Дон Хуан.

    Сердцу не прикажешь, и мы не вольны выбирать не только «эпоху, в какую жить», но и чего-кого любить, а кого-чего ненавидеть. И ни-чего не любить мы тоже не можем. Как сказал Юрий Менячихин-Сиддхартха, «сердце не может не любить, а ум не может не творить». А руки не могут не делать — добавлю я (как проповедник недеяния). Так что мы обречены что-то делать и что-то выбирать снова и снова. Жизнь — это бесконечный выбор, провозгласили экзистенциалисты. Но на основании чего делается любой выбор в жизни? Исходя из любви, которая уже живет в нашем сердце. Один любит сложные узоры мысли Евгения Головина, а другой прямоту и таинственность Дона Хуана К. Кастанеды. И с этим ничего не поделаешь, так уж сложилось,.. а почему, уже и не важно. Любящее сердце, правда, само может разлюбить, но его нельзя заставить не любить любимое и полюбить нелюбимое. А сердце всегда «делает выбор» в пользу любимого. Собственно, это даже и не выбор, а естественное движение души. Выбор сердцем может быть глупым, но только любовь придает жизни вкус и смысл. Выбор головой вопреки сердцу, каким бы умным он ни был, лишает жизнь всякого вкуса и смысла.
    «Я дышу — и значит, я люблю!
    Я люблю — и, значит, я живу!»
    (Вл. Высоцкий. Баллада о Любви).

    Вот как-то так у меня получается, если отвечать на странный вопрос, поставленный Аркадием, «сугубо практически и экзистенциально», без всякой «эпохи» и «метафизики». Если же подходить к этому вопросу более теоретически и мета-физично (в узком, собственном смысле слова: над-природно, из-начально), то надо начинать с самогО Вопрошающего, какова его истинная природа… и чем его может смущать, например, «множество метафизик»? И тогда вопрос «как жить?» примет более фундаментальную форму (в смысле «фундаментальной онтологии»)…

    II. КАК БЫТЬ?..
    Вопрос о бытии всего сущего (и его «первых началах», архэ), в своей целокупности включающего и самого Вопрошающего, является исходным вопросом «первой философии»-метафизики-онтологии с досократиков и Аристотеля до Мартина Хайдеггера. Этот первый онтологический раздел почти всех философских систем Сарвепали Радхакришнан в своей истории «Индийской философии» называет, в лучших античных традициях, кратко и емко «Природой Реальности»… «Мы как человеческие существа…» — так начинал многие свои наставления Кастанеде мудрый индЕец Дон Хуан. Исходить из своей фундаментальной Природы — это тоже метафизический подход, который Дон Хуан не без оснований называл «абстрактным»… «Что я могу знать, во что я могу верить, на что я могу надеяться?» — так подходил к разумной природе человека Им. Кант (в «Пролегоменах ко всякой метафизике…», если не ошибаюсь)… Но мы не просто «человеческие существа». «Человек есть нечто, что надо превозмочь. Человек — лишь мост к сверхчеловеку», — призывал к преодолению, трансцендированию «человеческого, слишком человеческого» Фр. Ницше… Как же это возможно быть чем-то одним и вместе с тем быть не только этим, но и чем-то бОльшим?.. «Мы думаем, что мы люди, и хотим жить, как боги. На самом деле мы боги, и должны жить как Люди», — так говорил… нет, не Заратустра — это сказал Армен Гегам, и это уже метафизика адвайты (веданты).

    Человеческая природа тоже «множествена», в смысле — неодномерна, а как минимум троична (точнее, семирична): био-физична — психо-социо-культурна — и мета-физична. Как биологическое существо «человек разумный» отличается от других животных не только гипертрофированным мозгом, но и страстностью, жестокостью, жадностью до жизни. Как психо-социо-культурное существо «человек играющий» (Й. Хейзинга) отличается от других общественных животных и насекомых своим разумом и речью, а также универсальной общительностью и творчеством разнообразных знаково-символических форм (в слове и жесте, образе и звуке). «Человек религиозный» (от religare — «связывать», кстати, как и yoga) также принадлежит еще этой сфере, хотя стоит на границе культуры и собственно духовного мира. Но как метафизическая сущность, человек уже не ограниченное существо и не просто человек, а человекобог или богочеловек. И именно в этом коренится его «истинная природа» — не в том, что он стадное животное (как понимает его социобиология), и не в том, что он существо социальное (Маркс) или символическое (Кассирер), или культурно-духовное (философская теология) — а в том, что он нечто духовно-божественное (эзотерическая мистика).

    О единстве человеческого Духа и Бога (Атмана и Брахмана) говорили не только адвайта-ведантисты, но и все мистики всех времен и народов, в том числе и христианские, от самогО Иисуса Христа через Майстера Экхарта и до О.М. Айванхова (Мих. ИвАнова, посвятившего двум словам Христа целую книгу «»Вы боги»: Псалтирь 82:6, Евангелие св. Иоанна 10:34″). Таким образом человеческая природа соединяет в себе два полюса: человека-животного и бого-человека, перемычкой между которыми служит все его «слишком человеческое» психо-социо-культурное бытие, которое и заслонило собой его двуединую (точнее, триединую) небесно-земную ось от взгляда многих философов и антропологов, не говоря уж о простых «смертных» (точнее,.. бессмертных).

    Пока человек сознает себя отдельным существом и просто разумным животным, с известным набором потребностей, или же психо-социо-культурным существом, тоже с известным набором творческих запросов и занятий, он остается личностью, самым важным и ценным для которой, кроме ее живого тела, является душевная индивидуальность с ее способностями и склонностями, вкусами и симпатиями, интересами и желаниями. И этим человек живет, это он и реализует всю свою жизнь. Если же этот своеобразный «известный набор» перестает его удовлетворять — это знак того, что в нем все больше раскрывается, пробуждается и осознается его метафизическая ось, его духовная суть, его истинная природа. Он «теперь скупее стал в желаньях» (Есенин), все больше отворачиваясь от мира, зато в нем растет одно новое, необычное желание чего-то иного, сверхличного, сверхчеловеческого — стремление к божественному, к духовному освобождению (эта устремленность, мумукшатва, считалась очень важной и Шанкарой, и Буддой, и Ник. Рерихом).

    Это совершенно спонтанный метафизический процесс, независимый ни от эпохи, ни от той метафизики, какую человек исповедует или о какой он вообще не имеет понятия. Сущность человека духовно-метафизична независимо от того, интересует ли его какая-либо метафизика или нет. Но когда процесс духовного пробуждения уже пошел, человек может заинтересоваться и метафизикой, и философией, и эзотерикой, и духовными практиками. Это уже как сопровождающий, вторичный эффект внутреннего пробуждения, хотя сам искатель обычно думает, что внутренние изменения — результат практики или учения мастера. На самом деле процесс пробуждения, хоть и двусторонний, но первичный импульс идет все же изнутри, из метафизической глубины человеческого существа. Правда, роль эзотерической Традиции в лице Учителя и его учения, которое тоже не обходится без своей метафизики, очень велика…

    И с этой точки зрения во множестве метафизических учений нет ничего плохого, наоборот, чем больше, тем лучше. Главное, чтоб они были действительно метафизическими, по-настоящему глубокими. И тогда каждое из них ведет в глубины бытия, вовнутрь сознания, где и обретается богосознание и сам Бог, если угодно. Какая разница какое учение выберет духовно-ищущий человек?! «Это уж кому что ближе» (как заметил Ал. Романов в почти-манифесте о желаниях). И еще неизвестно, кто кого выбирает, человек традицию или традиция человека. Главное, чтобы все «дороги вели к Храму», над которым открывается над-природная, мета-физическая Реальность. Каждое духовное учение имеет свой небесный эгрегор. Не знаю, воюют ли они на небесах, но храмы, церкви, учения нередко воюют друг с другом на земле. Религиозные войны велись и в средневековую эпоху главенства «единственной метафизики» христианства — с исламом (крестовые походы), с ересями, с неортодоксальными конфессиями самого христианства. Примерно в это же время из Индии буддизм был вытеснен индуизмом на Шри Ланку, в Тибет, Китай и Юго-Восточную Азию, а в ХХ веке в основном был вытеснен и ислам, который, правда, взял реванш и триумфально шествует во многих других странах. Много метафизик или мало, люди видят повод для войн даже в различиях тех учений, которые провозглашают единство Бога, общечеловеческой Истины и Жизни на Земле. Дело не в количестве метафизик — беда в качестве людей: слишком агрессивны, слишком нетерпимы к чужим ценностям, слишком много значения придают различиям между собой, между своими идеями, концепциями, «метафизиками».

    Причин тому как минимум две — «человек (1) разумный (2)». Человек по «низшей», животной своей природе — одно из самых не-разумных, эмоциональных, страстных существ на земле. Но это еще полбеды. По своей второй, психо-социо-культурной природе человек слишком умен, слишком интеллектуален. «Горе от ума»! Он слишком много думает, слишком много знает, а это, как известно, до добра не доводит. Чело-век весь свой век живет челом, головой, мыслями и в мыслях — в основном о прошлом и будущем, и почти никогда в настоящем. Тогда как, БЫТЬ В ВЕЧНО-НАСТОЯЩЕМ И ЖИТЬ НАСТОЯЩИМ и есть его настоящее благо. В этом проявляется его глубочайшая духовная природа и высшее предназначение. Божественный дух открывается в человеческой душе, в сердце. Но люди меньше всего живут сердцем в его духовной глубине, тем, что Гр. Померанц называл «глубокое (или духовное) сердце». И если Аркадий тоже имел ввиду подобную «глубину», то я согласен насчет «вытравленной глубины» у многих, а может, и большинства людей:

    «У всех современных народов вытравлена и потому отсутствует именно их глубина, и эта болезнь терпеливо лечится простыми и умными установлениями вроде тех, которые дал когда-то китайцам Конфуций».

    Правда, чтобы «лечить» человечество надо поглубже разобраться с этой «глубиной», с причинами болезни и уточнить диагноз. И тогда, может, станет ясно, лечится ли она «умными установлениями». Причин болезни, как я уже отметил, две: чрезмерная, кровавая страстность и подавляющая, иссушающая душу рациональность,.. и рациональность «из них наибольшая». Именно интеллект стал основным оружием человека в борьбе за выживание,.. оружием, намного превышающим «необходимую меру обороны» и превратившим, извратившим естественные животные инстинкты до искусственных страстей и отвратительных пороков. Именно ненасытный ум, «бешеное рацио» (как выразился Аркадий о грубо-рациональном подходе философии к Тайне бытия, в Замечаниях Ал. Романову) превращает несколько умеренных потребностей в непомерные и бесчисленные страстные желания. Восточные мудрецы, в совершенстве изучившие натуру человека, давно обнаружили, что именно мысль — зерно желания, а желание — импульс действия; в итоге, «о чем человек помышляет, тем он и становится». Люди обычно думают, что все начинается с древа желаний, но ствол его всегда коренится в мысли.

    Поэтому духовные учения самых разных традиций, от буддизма до исихастства, рекомендуют как разумное ограничение желаний до простых потребностей, так и сверхразумное смирение разума, «сведение ума в сердце». Только умное сердце интуитивно знает, что надо душе на потребу, а разум лишь думает, что знает все, что надо. Разум — великолепное орудие в мире различий, он все рассекает надвое: субъект-объект, хорошее-плохое, белое-черное. Его лозунг — «разделяй и властвуй». Но меч разума обоюдоострый. От гиперактивного ума до дурной политики один шаг. Но и самая умная политика, самые «умные установления» еще никого не сделали счастливыми. Благо-разумие, как и физическое здоровье — большое благо для человека. Но высшее счастье, блаженство, божественность открываются не в уме и не в теле, а прежде всего в духовном сердце. Раз-ум все только раз-личает и раз-деляет, что совершенно необходимо в жизни — но совершенно недостаточно для полного Счастья, для ис-полнения, реализации человеческого существа. Собирает человека, делает его целостным, завершенным, исполненным только открытие духовного сердца, откровение Атмана. И как изрек Руми,
    «Не бодрствуя сердцем, мы с вами едва ли
    достигнем того, о чем страстно мечтали».

    III. КАК ДУМАТЬ… или как НЕ думать?..
    «Человек разумный» на протяжении всей известной истории много чего творил и очень много думал, но слишком мало любил. Поэтому больше всего в истории люди творили войны. Эта общечеловеческая беда была очевидна уже и Кришне (Бхагавадгиты), и Будде, и Иисусу Христу, заповедовавшему ЛЮБИТЬ Бога и друг друга, и не только ближнего, но и врага своего. Как можно возлюбить врага? Это в голове не укладывается! Этого никогда «умом не понять» (как и Россию). Только духовным сердцем можно прочувствовать и осознать, что враг — тоже человек, с таким же сердцем и Богом в душе. А без любви что остается от человека? Телесные потребности, безудержный ум и его без-умные желания. И никакие «умные установления» не урезонят безумство ума. Разве классическое римское право не умное установление? И как красиво оно работает до сих пор, особенно в Америке, особенно в голливудских фильмах на судебную тему! Но с чем имеет дело суд? Вся его прекрасная работа начинается с того, что кто-то кого-то уже убил или ограбил. «Нет трупа — нет дела», «смерть и налоги». А когда режиссер правдиво показывает судью, адвоката и присяжных, то выясняется, что если они и сами еще не убийцы, то негодяи порядочные (см., напр., фильм «Адвокат дьявола» или др. шедевр — «Стоун»).

    Увы, Христова заповедь любви стала в наше время еще актуальнее, чем две тысячи лет назад. Слишком мало любви и сердца в нашей жизни, и слишком много ума и головы, расчета и бездушия — такой бы я поставил диагноз современному человечеству. И рецепт лечения-спасения будет соответствующий… Меньше берите в голову — больше берите в сердце, откройте его и примите в него больше людей и зверей, деревьев и облаков, пока ваше сердце не станет таким большим, что вы увидите в нем все человечество, всю землю и все звезды; меньше суеты — больше созерцания и покоя, доверия и любви, безграничным источником которой является сама ваша душа и Дух. Как же можно так доверчиво открыться Жизни в нашем мире «множества конфликтов» и растущего насилия?!.. Мы так напуганы, что даже ни разу не пробовали. «Люди настолько боятся смерти, что так и не начинают жить» (Гегам). «Крепка, как смерть, любовь» (Песнь Песней), и даже еще крепче. Смерть все разделяет и прекращает, но Любовь все скрепляет и объединяет, зачинает и «никогда не перестает». «Насилие не уничтожается насилием — только любовью побеждается оно» (Будда, Лев Толстой). Это не значит, что надо обнимать убивающего вас… Но волна любви к тем, кого вы можете любить, распространяется до бесконечности, преображая вас, ваших любимых и все человечество… Подобные фразы сами по себе звучали бы, как утопические благие намерения (которыми выстлана дорога в ад), но в набросанном контексте, надеюсь, они приобретают более реальный смысл. Любовь как чувство и отношение к другому, явно-неявно изливается из любви к Себе («возлюби ближнего, как самого себя»), к своей духовной Сути, своему божественному Я (Атману), и по существу я-вляется внутренним состоянием человека, вернее, первым проявлением его глубочайшего естества — Блаженством Бытия-сознания или Сознания-бытия. Не-двойственное Бытие-сознание и Блаженство-любовь ( Сат-Чит-Ананда) в а-двайтистской метафизике условно осмысляются как безусловные атрибуты сверхличного, сверхчеловеческого Само-Духа (Атмана-Брахмана)…

    Теперь, под занавес, наверное, пора высказать одну странную, а может, и страшную истину, «не для слабонервных». Впрочем, это же будет не Вся Истина, а лишь один из ее аспектов, который я сразу постараюсь чем-то скрасить, дабы утешить более чувствительных жен(щин) да и более разумных, чем я, мужей. Речь пойдет о Конце Света или как его академично назвал Рене Генон, «Кризисе современного мира» — в одноименном метафизическом трактате, столь полно и убедительно живописующем этот самый Конец. Думаю и Аркадий, человек не робкого десятка, опасается не столько «множественности метафизик» как таковой, сколько того же метафизического Конфликта, которым дышат многие религиозно-национально-политические «метафизики» и весь современный «мир»…

    Так вот, с абсолютно-монистической точки зрения, в метафизике Целого, например, стоиков, или в абсолютно-мистической адвайта-веданте, или при абсолютной вере в Единого Бога Творца (и… Рузрушителя, раз уж он Единый) — даже если весь наш прекрасно-проклятый мир со всей его множественностью и конфликтами неминуемо катится в тар-тарары,.. так туда ему и дорога — значит, такова «Воля» Творца-разрушителя (Шивы, например), или Единого Целого, таков Путь Дао, Игра Абсолюта… Или пойти против Воли Бога?.. которым мы по существу и являемся!.. (раз уж мы не-двойственные монисты). That is a question, страшный вопрос, достойный Гамлета — даже не вопрос, а неразрешимая антиномия, коан какой-то. Так что же, сидеть сложа руки или бежать спасать человечество?..

    Похожим по существу вопросом задавался герой «Записок из подполья» Федора Мих. Достоевского: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить»! (Думаю, не менее парадоксально и остро-умно спросил БЫ и ответил Василий Вас. Розанов. А «безумный» Фридрих, «антихристианин» Ницше, как всегда, перебрал: «Падающего — подтолкни!..» Что ж, если Бог толкает, остается только падать… Но надо ли еще и подталкивать? Иногда — надо, ну а тем, кто люто ненавидит этот мир и людей (а их есть за что ненавидеть и презирать, и для этого не надо быть Ницше) — тем еще проще. Но почему, почему же нам (с друзьями) так хочется поддержать падающего, утереть «слезинку ребенка», спасти пресловутого утопающего?.. Ответ «прост»: Бог, который толкает — он же «хочет» и поддержать — уже нашими руками, и нас же подталкивает к этому из самого сердца. Или как еще проще сказал Дон Хуан про Дона Хенаро, кувыркавшемся на «шаровой молнии», похожей на земной шар: он показывает своим танцем, как он ЛЮБИТ всю Землю и людей… И я тоже не знаю другого ответа, ради чего бы еще стоило все-таки «быть», жить и действовать — кроме Любви.

    Да и сам Шекспир так же отвечал на свой гамлетовский вопрос в самом известном Сонете… Кстати, как вы думаете, что, четыреста лет назад, когда дерзкий и жадный до жизни человек бурного Возрождения пришел на смену духовно-смиренному человеку «темного» Средневековья, когда «распалась связь времен» — разве это не было «эпохой перемен», похожей на Конец Света?! Да и «метафизик» тогда уже немало расплодилось у гуманистов — атеистов и материалистов, скептиков и сенсуалистов, эмпириков и рационалистов… А где много ума, там «многие печали» (Экклесиаст), а тем паче «жизнерадостных» пороков. И как же быть, даже если ты не Гамлет, а Шекспир (и даже если ты не Шекспир, а Господь Бог), и ради чего еще стоит жить?..

    Уильям Шекспир. Сонет 66 (перевод С.Я. Маршака):

    Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
    Достоинство, что просит подаянья,
    Над простотой глумящуюся ложь,
    Ничтожество в роскошном одеянье,
    И совершенству ложный приговор,
    И девственность, поруганную грубо,
    И неуместной почести позор,
    И мощь в плену у немощи беззубой,
    И прямоту, что глупостью слывет,
    И глупость в маске мудреца, пророка,
    И вдохновения зажатый рот,
    И праведность на службе у порока.

    Все мерзостно, что вижу я вокруг…
    Но как тебя покинуть, милый друг!

    Итак — ЛЮБИТЬ. Надеюсь, никто не спросит КАК. Потому что спрашивающий «как любить?», еще слишком слабо любит и слишком много думает. Правда, думать, что можно совсем не думать, тоже немыслимо. Тем более, когда надо специально что-то обдумать. «Множество метафизик» лишь одно из множества следствий бурной работы ума, и далеко не самое худшее. Гораздо хуже при-думаное, изобретенное людьми множество оружия, ненужных товаров и вредных отходов (от производства этих товаров и оружия). Да и при чем здесь метафизика в конце концов? Метафизики конфликтуют не потому, что они метафизики. Метафизику интересуют как раз высшее или глубинное Единство всей Множественности сущего, над-физическое первоначало бытия и все-единство мироздания. На таком высоком уровне осмысления онтологического единства философские системы конфликтуют меньше всего, но тоже спорят, конечно. Яблоко раздора, изначальный исток всей идейной борьбы — в природе самого мышления, самого ума, рассуждения которого всегда переходят в осуждение, в разделение и противопоставление идей. Раз-УМеется, разные мировоззрения и философии, религии и идеологии всегда спорят и конфликтуют между собой: в теократические и тоталитарные эпохи — скрыто и робко, в эпохи плюрализма и мультикультурализма — открыто и вызывающе…

    Однако зачем же все эти мировоззренческие конгломераты — и политические, и национальные, и бытовые — мешать в одну кучу и называть метафизикой, хоть бы и «в самом широком смысле»?! Философия в самом широком смысле — это просто мировоззрение. А метафизикой она может быть лишь в самом узком смысле. «Первая философия» не бывает «в широком смысле», как «не бывает осетрины второй свежести» (Мих. Булгаков). Столь расширительное «определение понятия метафизики» (которое подхватил и Сергей Родыгин) уже перестает быть определением вообще. Я тоже, как и Аркадий, предпочитаю не жестко-формальные, а контекстуальные определения, но все же «определить — значит ограничить». А тут определение метафизики безгранично. Тогда уж лучше вообще обойтись без этого слова.

    ОЧЕНЬ избранная (анти)библиография
    Кстати, чтобы освежить свою память и «не нести чепухи» о метафизике «вообще» (как строго наказывал нам Ал. Романов в почти-манифесте о желаниях), я перечитал энциклопедические статьи Ал-дра Доброхотова и даже небольшой трактат Мартина Хайдеггера «Что такое метафизика?» из его «Лекций о метафизике». И Хайдеггер (которого не раз упоминал Аркадий на своих лекциях) стоит того, чтобы познакомиться с ним поближе (не зря Вл. Бибихин в свое время переводил его книги и сам печатал их на машинке, как сумасшедший, сидя целые дни напролет в Ин-те философии). А Доброхотова я слушал еще на философском факультете, где прослушал и спецкурс Арсения Ник. Чанышева по «Метафизике» Аристотеля. Сложную и запутанную книгу Аристотеля я бы не стал никому рекомендовать, лучше уж Хайдеггера попробовать. Тогда на факультете набралось отсилы человек десять, которые ходили на спецкурс Чанышева. И хотя мы с трудом слышали, что он там бубнил себе под нос, а понимали мы еще меньше, но Чанышев сам пытался переводить с древнегреческого, чтобы серьезно разобраться, что же на самом деле имел ввиду Аристотель,.. который в свое время тоже пытался разобраться, что там нагородил Платон. Единственное, что я понял, что Аристотелю это так и не удалось, а уж героические попытки Чанышева были обречены априори. Впрочем, свою толковую книгу об Аристотеле он написал,.. а в последние годы жизни его утешительным чтением стал Ошо, ну прям как Упанишады — для Шопенгауэра. Арсений Николаевич вообще был смелым независимым мыслителем и еще более смелым поэтом. В поэме о себе он писал:
    «Арсений-прохожий,
    на черта похожий,
    и чем-то немного
    похожий на Бога»…
    Собственно, вокруг такой темы парадоксальной человеческой природы с божественной Любовью в ее центре и крутились все эти комментарии, вдохновленные перепиской Аркадия Ровнера.

    А.Б., 10 октября 2014

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>