АРКАДИЙ РОВНЕР
Вильнюсская беседа
13 июля
Три пардигмы
Отрывок из книги
«Легкий путь к своему истинному "Я", или Весёлые сумасшедшие»
Аркадий: Рад видеть знакомые лица. Мне кажется, больше половины зала — люди, которые знают меня, которых знаю я. И рад видеть новых людей, которые первый раз пришли встретиться со мной. Я хочу разделить мое выступление на две части и в первой части поговорить о трех подходах к тем вопросам, которые занимают меня всю жизнь и, наверное, вас тоже. А во второй части выступления я хочу рассказать о том, что мы будем делать в Зарасае, куда мы поедем сегодня с группой людей и куда все вы приглашаетесь.

Я начну с того, что лежит на поверхности. На поверхности — наша с вами жизнь в расколотой стране, в мире, который полон экономических, политических и психологических недоразумений. Ну, это еще мягко сказано — недоразумения. На самом деле то, что происходит сейчас на огромной территории России, раздробленной на множество отдельных стран, России как огромной культурной и духовной единицы, распавшейся на сегменты, — это зеркало нашей внутренней расколотости, и это всех нас тревожит. Расколотость — это утрата целостности, или проявление шизофрении. Нам всем нелегко, нам всем непросто жить в мире, где мы преодолеваем вновь созданные границы, чтобы встретить друг друга, в мире, где возникают новые препятствия, новые заботы, новые фантастические цены. И в этом мире мы еще находимся в относительном благополучии, потому что вокруг нас происходят еще более страшные вещи. Я имею в виду опустошение, духовное одряхление Запада и вымирание Востока. Мы оказались между Востоком и Западом. Закат Запада произошел в начале этого века, и мы живем не перед катастрофой, не в кризисную эпоху, а в посткатастрофическом времени, в «день после конца». Когда я говорю о катастрофе, я имею в виду не атомную катастрофу, не две мировые войны, я имею в виду ту катастрофу, которая произошла в душе Европы.

Мы с вами — дети Европы. Давайте не обманываться: мы не дети Индии, мы не дети Японии, мы не дети Кавказа, мы не дети Азии или Америки. Мы — дети Европы. Наша родина — Европа. И мы живем в посткатастрофический период. В Европе произошла катастрофа в двадцатом веке. Европа до двадцатого века была ведущей цивилизацией мира. Хотели мы того или нет, мы накладывали свои мысли, свои понятия, свои формы на весь мир. И сегодня мы с вами оказались у разбитого корыта: нам, Европе, Западу, нечего предложить ни Америке Северной, ни Америке Южной, ни Африке, ни мусульманскому миру, ни Индии, ни Китаю. Все, что им нужно было, они у нас уже взяли. Технологию, философию, христианство у нас уже взяли, и больше мы особенно миру не нужны. Мы уже не колонизаторы, уже нет колоний. Как европейцы, мы уже не цивилизаторы, нам самим бы не озвереть. Куда нам цивилизовывать Индию или Китай, мы уже дошли до точки. Вот это состояние экономической, психологической, культурной взвешенности — наша сегодняшняя ситуация. И это ситуация каждого из нас. Мы всегда жили тем, что мы у кого-то что-то брали, чему-то учились и что-то передавали дальше. Брали у отцов, у друзей, у учителей и передавали нашим детям, нашим друзьям. Брали мы у греков, у евреев, у индусов, у китайцев. Мы брали мудрость, мы брали традицию, мы брали культуру. Мы организовывали эту мудрость и несли дальше. Сегодня мы ничего ни у кого не берем, сегодня мы не несем никому ничего. Мы отрезаны от истоков, мы отрезаны от устья. Как западные люди мы в тупике.

Я хочу напомнить вам ситуацию, которая была в Европе двадцать веков назад. Тогда существовала Римская империя. Она была в расцвете перед закатом, перед разрушением. Никто и не думал о разрушении. Императоры правили, Рим владел всем миром от Британии до Геркулесовых столбов. Сирия, Иудея, Египет, Армения — все было в руках римлян. И в эту цивилизацию, которая была мощной, сильной, уверенной, которая опиралась на греческие корни, на греческую мудрость, на греческую религию, на греческие мистерии, в эту цивилизацию влился поток иудео-христианской культуры. Когда я говорю об иудео-христианской культуре, я имею в виду могучую культуру евреев, которая у евреев была замкнута и зажата, а у христиан — в состоянии возбуждения. Христиане несли Римской империи Богооткровение. Они рассказывали о том, что произошло вчера. Вчера Бог спустился на землю, вчера Он ходил по Иудее, вчера Он воскрешал мертвых. Он учил, и, уча, Он цитировал еврейских пророков, Он цитировал Моисея, Он тянул за собой мешок еврейского наследства. Нет христианства без иудаизма. Откройте Новый Завет, и вы увидите, что каждая вторая фраза, а то и каждая первая фраза — это скрытая или прямая цитата из Исайи, из Моисея, из Илии, из Иеремии. И вот эта мощная струя влилась в римскую культуру. Две культуры — одна дала место, дала пространство, расступилась, и в нее влилась мощная вторая культура. И двадцать веков происходило взаимопроникновение греко-римской культуры и культуры иудео-христианской. Они сплавились. Огонь шел из Иудеи, от христиан. Форма была греко-римской. Форма — это философия, это литература, это архитектура и скульптура. Во все это вливалась горячая лава иудео-христианского религиозного опыта. А теперь? Давайте посмотрим, что куда вливается. Друзья мои, сегодня ничто никуда не вливается. То, что приходит к нам с Востока, из Индии — Рамакришна, Рамачарака, Рамана Махарши, — и из Китая и Японии — буддизм, дзен-буддизм, — приходит к нам в виде шелухи, приходит из десятых рук. Ничего не вливается в нашу жизнь мощным потоком. Мы оказались отрезанными и от прошлого, и от будущего, от истока и от устья, от смысла и от цели нашего западного существования. Западу идти некуда. Брать что-то откуда-то он разучился. Мы уже столько лет не преподаем детям ни греческий, ни латынь, ни, тем более, древнееврейский. Ну, может быть, в каких-то лицеях что-то такое теплится, в каких-то университетах, на каких-то факультетах, но не об этом речь. Ведь в Европе каждый образованный человек начинал с изучения латыни, греческого, древних языков. Наше положение — положение людей, которые потеряли смысл, потеряли направление, потеряли историческую перспективу, которые живут в умершей цивилизации. Что мы делаем? Мы решаем экономические проблемы, личные и государственные, мы решаем психологические проблемы, личные и связанные с кошмарными психологическими переборами в обществе: наркоманией, алкоголизмом, растерянностью, страхом. На самом же деле мы ничего не решаем. Мы только думаем, что решаем. Мы не способны решить все эти вопросы, мы не способны решить вопрос о своем собственном месте в этом взбесившемся мире, в котором утрачены высшие цели и ценности. В этой обстановке, которую я вижу как обстановку посткатастрофическую, ибо катастрофа в нас уже произошла, счастливы те из нас, которые не видят катастрофы, и им кажется, что все нормально: «Мы родились в этом мире, таким был мир, когда мы родились, и родители наши жили в этом мире, ничего особенного, он всегда был таким». На самом деле, друзья мои, он был не всегда такой. В нем был смысл, в нем была изначальная перспектива, направление, и люди видели эту перспективу.

Вот на этом фоне я хочу обсудить с вами три возможности жить осмысленно. Наверное, их не три, а тридцать три, но я вижу три возможности жить осмысленно в том мире, в котором мы живем. Я сразу их вам назову. Одна возможность — христианство. На самом деле я имею в виду и иудаизм, и мусульманство, и христианство. Вторая возможность — та, которую я вам предлагал в мой прошлый приезд и которую я обозначил как религию просветления. И третья возможность — та, о которой я буду говорить сегодня, я пробую найти ярлык для этой третьей парадигмы, пока я его не нашел... Я поговорю о каждой из этих возможностей.

Давайте начнем с первой, с христианства. Повторяю, когда я говорю «христианство», то имею в виду также иудаизм и мусульманство. Это три родственные религии, три родственника, которые и ссорятся друг с другом, и презирают друг друга, и уважают друг друга. Живут не дружно. Но, тем не менее, это три религии, которые растут из одного корня. И в этом религиозная перспектива, которая открыта перед каждым из нас. Мы все-таки живем в Европе, где есть храмы, костелы, мечети, синагоги — есть очень много возможностей для верующих людей. И многие из нас считают себя верующими людьми. Давайте рассмотрим эту перспективу, рассмотрим ее как таковую. О чем она говорит? Она говорит о том, что человек был создан Богом и был создан добрым, но он испортился, пошел не тем путем. Наши прародители совершили грехопадение. В Библии дана очень простая метафора этого грехопадения, простой миф, который несет в себе большую и очень серьезную нагрузку. Так или иначе, сразу возникает разрыв между должным и недолжным. Мы находимся в недолжном состоянии, и нам нужно преодолеть тот срыв, который произошел в человеке, впавшем в грех, в греховное состояние. Христос называет это состояние смертью, и своим опытом, своими переживаниями, своей жизнью и смертью учит нас воскрешению. Греховное состояние и состояние святости, состояние смерти и воскрешения, состояние сна и пробуждения — вот наша западная альтернатива, наша христианская ситуация. Мы видим себя в недолжном состоянии, мы видим мир в недолжном, падшем состоянии. Нам предлагается выйти из падшего состояния и, прежде всего, выйти путем нравственного преображения: мы злые — мы должны стать добрыми, мы плохие — мы должны стать хорошими. Мы должны преобразовать свое сердце. Должна произойти трансформация. Я говорю сейчас очень серьезные вещи, без всякой иронии, без всякого отстранения. Это очень серьезная перспектива для каждого из нас. И что дальше? Дальше происходит преобразование человека, преобразование мира и возвращение мира в должное состояние. Один из путей — путь нравственного очищения. Но есть и другие пути. Есть путь познания, есть путь интеллектуальной интуиции, есть самый высокий путь — путь духовного созерцания. Начинающим духовное восхождение отцы церкви предлагали на первом этапе идею и опыт безразличия к миру. По-гречески это слово звучит как «афатея», отсюда русское слово апатия. На самом деле речь идет не об апатии, а об охлаждении к миру, об отпускании мира. Вокруг клокочет мир, во мне клокочут страсти — их нужно отпустить, успокоиться, отнестись спокойно и к себе, и к миру, отнестись бесстрастно к своему будущему, к своим детям, к своим близким, к своему имению — все отпустить, отдать, потому что рано или поздно все уйдет. Это первый шаг. Далее предлагается путь духовного совершенствования и достижения на самых высоких уровнях того, что по-гречески называется «феорией», а по-русски — теорией. «Феория» — это созерцание странной, непостижимой нашему уму Троицы, которая состоит не из отца, матери и сына, а из Отца, Сына и Духа Святого. Что это? Кто это? Кто из нас имеет опыт созерцания Троицы? Кто из нас переживал Троицу? Кто из нас переживал лицезрение Логоса, у кого есть личный опыт встречи с Логосом, познания Логоса? Конечно, думать, читать мы можем обо всем, но у кого из нас был личный опыт?

Мы с вами находимся в очень интересном положении — перед нами потрясающее учение, рассказывающее о глубочайших тайнах Божественной Мудрости, но для нас это все слова. Мы прочитали об этом, мы вдохновились, но мы не знаем, что это, у нас нет личного опыта, личного участия в христианстве. Христианство начинается на тысячном этаже, а мы находимся в подвале, и мы говорим: «я католик», «я православный», «я протестант, а приятель у меня католик». Нам еще очень далеко до христианства. Когда начинают спорить мусульманин, еврей, католик, протестант, православный, я думаю: «Боже мой, о чем они спорят? Ни один не знает, о чем идет спор». Один буддийский святой сказал, что для того, чтобы достичь просветления, нужно тридцать три кальпы. Кальпа — это промежуток времени, равный тысячам тысяч лет. И для того чтобы нам с вами подняться до христианства, нам нужно пройти не тридцать три кальпы, а триста тридцать три кальпы. Очень долгий путь до христианства. Те из вас, кто думает, что христианство вами уже достигнуто, что оно пройденный этап, что теперь вы читаете Кастанеду и Раджниша, поверьте мне, христианство еще далеко-далеко от нас и высоко-высоко над нами. Мы его не знаем, у нас нет христианского опыта, мы просто пользуемся христианскими словами. Происходит разрыв между прекрасными словами, которые произносят в церкви и с кафедры, и нашим опытом. У нас нет опыта того, о чем говорится в этих словах. Мы читаем Библию, мы слушаем родителей, священников, учителей, но у нас нет этого опыта. Как нам быть? Большинство людей предпочитает верить опыту тех, кто написал эти прекрасные книги — отцам церкви и христианским святым: «Да, у меня нет опыта, но они были святые, просветленные люди, у них был опыт, и я им верю». Но получается какая-то важная неправда. Мы верим им на слово. Пророкам, святым, отцам церкви, их опыту, их открытиям. А что же мы? Кто же мы? Мы никто, мы живем чужими понятиями, чужим опытом. Мы говорим о Пресвятой Троице, мы говорим о Святом Духе. Сколько раз я встречался с художниками, которые говорили: «Эту картину рисовал не я — Дух водил моей рукой!» Мне стыдно за такого художника. Он не знает, что такое Святой Дух. Он почувствовал волнение, вдохновение и болтает пустые слова. Сегодня христианская перспектива, а также еврейская, мусульманская и индуистская — все это позитивные религии, — это перспектива без духовной конкретики. Это перспектива абстрактная.

Религия — это инструмент просветления. Ну, представьте себе, что вам надо сменить на кухне или в туалете лампочку, она перегорела. Вам нужен инструмент — стул, чтобы на него забраться и чтобы было светло в туалете. Но вместо стула вы можете поставить лестницу-стремянку — это другая религия, вы можете поставить ящик — это третья религия, вы можете взобраться на плечи высокого человека, вы можете найти много путей. Религии не нужны, если нельзя сменить лампочку в туалете. Извините за туалет. Для того, чтобы был свет, нужны религии. Если вы не умеете использовать религию, если вы просто болтаете: «Да приидет Свет, да будет Свет, Свет, Свет, Свет!», — свет не зажжется. Вам нужно стать причастным религии, сделать ее действенной. Есть еще один момент в религиях, который меня очень пугает, а именно иждивенчество тех, кто приходит в религию. Человек, который приходит в религию, в христианство, в иудаизм, в мусульманство, говорит: «Я ничего не могу. Если Бог спустит мне благодать, то я достигну просветления. Я могу грешить, но Бог может избрать меня. Я могу быть праведным, могу поститься, молиться, но от этого ничего не зависит — все зависит от Бога. Можно разбить себе лоб, можно уморить себя постом, но если не будет Божьего перста, на меня указующего, то дела мои безнадежны». Вот клубок проблем, связанный с христианством, и вот наше отношение к христианству. Повторяю, я говорю сейчас, несколько заостряя свое видение, естественно, есть благодатные, благотворные моменты, связанные с позитивными религиями, а для западных людей особенно с христианством. Но духовная конкретика сегодня утеряна христианством, спрятана за словами и ритуалами.

Я хочу перейти к идее, которую я привез вам в свой прошлый приезд. Я читал вам текст, который называется «Религия просветления». На самом деле я не проповедовал никакой новой религии, это были мысли о просветлении, о пути, ведущем к просветлению. Эти мысли очень легко вытекают из того, что я только что говорил. В то время как положительные религии задают высочайшие духовные параметры, вторая модель определяет динамику конкретного духовного опыта и делает высокие религиозные идеалы конкретной целью, к которой можно приблизиться через опыт просветления.

Если религия — это инструмент просветления, то все религии прекрасны, если они ведут к просветлению. Если вы пришли к просветлению без религии, то это тоже хорошо. Какая разница, как вы зажгли лампочку, какая разница, как вы добрались до нее: через христианство, или через индуизм, или еще каким-нибудь путем. Просветление — это духовный плод. Какой толк от религии, которая не дает духовного плода, если вы остаетесь в грешном, мертвом и спящем состоянии? Религии нужны только для того, чтобы проснуться, воскреснуть и очиститься от греха. Религия просветления светло улыбается всем религиям, ведущим нас к свету. Я не религиозный проповедник, я никакую религию не проповедую, я говорю только о том, что нужно светло улыбаться всем религиям. Все они даны для того, чтобы зажегся свет. Между ними нет конфликта, нет противоречия, все они — памятники великих древних просветлений. Когда-то кто-то зажег лампочку. Будда зажег лампочку, Зороастр зажег, Моисей зажег, Христос зажег, Мухаммед зажег. Когда-то вспыхнул потрясающий свет. Этот свет сегодня уже на исходе, если вообще есть сегодня какой-либо свет. Мы с вами относимся с религиозным трепетом, благоговением к тем, кто зажег этот свет. И мы относимся с глубочайшим уважением к тем, кто совсем недавно зажгли маленький свет, не такой великий, как свет Будды и свет Христа. Религия просветления шлет улыбку также и этим людям, и этому свету.
Религия просветления утверждает, что нет никакого раз и навсегда готового пути, который приводит к тому, чтобы зажглась лампочка. Нет одного и того же для всех метода, нет одной для всех случаев молитвы, одной и той же мантры, одних и тех же духовных или каких угодно упражнений. Нет одной технологии, которая могла бы гарантировать вам, что свет обязательно зажжется у вас на кухне. Потому что просветление не зависит ни от технологий, ни от инструментов.

А что же есть? Есть опыт каждого из нас, и этот опыт трудно передать вербально. Нет одного метода, который двух людей приведет к просветлению. Нужен один метод для одного человека и другой — для другого. И если на земле миллион людей, нужен миллион методов. Религия просветления — это миллион инструментов, ведущих к просветлению. Вот что такое «религия просветления». Это многообразие пугает, это непривычно, потому что здесь нет стереотипа. Можете вы жить без стереотипов? Как жить без стереотипов? Просто произнести молитву, просто озвучить мантру, просто проследить или наработать в себе какие-то состояния. А если все это ненадежно? Это хорошо работало с Петром, но неизвестно, будет ли работать с Иваном. Что делать?

Религия просветления предлагает человеку начать с очень простой вещи. Именно это я делал в прошлый раз. Я предлагал вам начать с того, чтобы жить чуть-чуть глубже, чем вы живете обычно. Я показал вам, что обычно вы живете поверхностно. Вы живете реактивно. Это значит, что вы отвечаете на любое воздействие реакцией. Вы живете как биллиардный шар: вас ударил другой шар — вы откатились, или как пружина: вас толкнули — вы толкнули того, кто вас толкнул. Это реактивная жизнь. Это значит жить на уровне реакции, а не на уровне трансформации, интроспекции, интуиции. Я предлагал простую вещь и предлагал это не на словах, а мы с вами работали с этим, мы испытывали эту идею, идею погружения в себя. Я говорил, что каждый человек своими органами чувств напоминает фонарик или шесть фонариков: глаза — фонарик, уши — фонарик и т.д. Пять органов чувств плюс сознание. Этот фонарик разбазаривает, разбрасывает свет во все стороны. Я предлагал вам повернуть эти фонарики вовнутрь и осветить свое внутреннее пространство. Я предлагал вам найти в себе сущностной центр и создать в себе магический кристалл. Что такое магический кристалл? Это не что иное, как то самое горчичное зерно, о котором говорит Иисус в притче о Царствии Небесном. Он говорит, что Царствие Небесное подобно горчичному зерну, и это зерно может вырасти в огромное прекрасное дерево, и птицы небесные будут селиться в его ветвях. Ну о каком дереве может идти речь, если у вас нет зерна? Я предлагал сделать очень скромную вещь: найти в себе, родить в себе горчичное зерно.

И сегодня я хочу поговорить еще об одной важной рабочей модели, третьей из обещанных в начале нашей беседы. Естественно, здесь есть опытные и начитанные люди, которые каждую из предложенных мной трех моделей сведут к известным им учениям, и это очень хорошо: я ведь ничего не изобретаю. Итак, третья модель связана с различением в нас нашего нормального и нашего обычного состояния. Перед тем как продолжить, я хочу предложить вам подумать об этих словах следующим образом. Допустим, мы берем слово «голос» и при помощи приставки «со» создаем слово «согласие», мы берем слово «узы» и при помощи этой же приставки создаем слово «союз», и аналогично: «звук» — «созвучие», «быть» — «событие». Приставка «со» обладает такой вот интересной обнимающей способностью, она как бы создает рамку. Быть-быть-быть, а вместе — это событие. Голос-голос-голос, а вместе — это согласие. Или вот сознание. Что такое сознание? Сознание — это сокровищница, в которой очень много знания-знания-знания, а в целом получается сознание. Буддизм учит, что у людей есть ум и есть сознание, и это разные вещи. Я говорю сейчас о состоянии в том же самом смысле. Стоять. Не лежать, не сидеть — а стоять. Состояние — это совокупность «стояний», или положений, или позиций. Мы с вами знакомы с целой кучей состояний. Мы знаем состояние сна. Мы знаем состояние пробуждения. Мы знаем состояние угнетенное, когда мы устали и нам ничего не хочется. Мы знаем состояние боли, когда болят зубы, болит голова, болит сердце, болит душа. Мы знаем состояние опьянения и похмелья. Мы знаем состояние влюбленности и разочарования. У нас у всех целый набор состояний. Но я все-таки вернусь к сознанию, потому что в начале легче работать с этой идеей, нежели с идеей состояния.

Посмотрите на свое сознание. Можно представить это сознание как небо, по которому проносятся облака. Одна мысль — это одно облако, другие мысли — другие облака. Или как птицы пролетают — пролетела мысль. Или вы можете представить рельсы, по которым проезжают трамваи или поезда. Прошел один поезд, прошел другой поезд. Поезда не связаны, один едет в Петербург, другой — в Париж, третий — во Владивосток. Вы видите разницу между небом и облаками, между рельсами и поездами. Вот небо — это сознание, а ум — это облака.
Давайте еще по-другому на это посмотрим. Вы все прекрасно знаете, что для того, чтобы заплатить за свет, надо снять данные со счетчика, умножить на какую-то цифру, потом пойти куда-то и заплатить. Как вы это делаете? Вы делаете это, используя работу ума. Работает ваш ум. Работает оперативный ум. Операция ума. Но есть созерцательный ум, который ничего не считает. Который не устраивается на работу, не платит за электричество. Который ни о чем не волнуется. Который огромен как небо. И в каком-то смысле пуст как небо. И в каждом из нас есть оперативный ум и есть созерцательный ум. Когда мы с вами умираем, умирает не только наше тело, умирает и наш оперативный ум. Все, что мы прочитали, все, что мы поняли, вся наша мудрость, вся наша глупость, все наши вагоны, поезда, облака, наше тело — все это умирает. Что же не умирает? Не умирает наш созерцательный ум. Но как же быть человеку, который за всю жизнь не смог уделить внимания своему созерцательному уму? Который был занят только расчетами, устройством, заботами, операциями? Что значит повернуться от оперативного ума к уму созерцательному? Это значит повернуться от временного к вечному. Что означает мысль, что созерцательный ум не умирает? Подумайте об этом? Умирает тело, умирают чувства, умирают знания, вычитанные или полученные в личном опыте, — все гибнет. Мы строим всю жизнь Вавилонскую башню, а потом все обрушивается. Но что-то не умирает, и это что-то и есть наше сознание, наш «пустой» созерцательный ум, такой как небо, по которому плывут облака. Небо в нас не умирает. Но если мы за всю жизнь ни разу не посмотрели на небо? Если мы сами не стали небом?

Вернемся к состояниям. У нас у каждого есть определенный набор состояний. У меня такой набор состояний, а у него иной, я люблю чай, а он — кофе, я люблю вино, он любит пиво, я люблю блондинок, а он — брюнеток. Что такое «я», что такое субъект? Это образ. Что такое образ? Образ — это набор стереотипов. Попробуйте сейчас последовать за мной в эту очень зыбкую область оглядки на самого себя. Все наши страдания происходят от того, что мир не видит нас такими, какими мы себя видим. Мы бьемся из последних сил, чтобы быть хорошими, но нас не понимают ни родные, ни друзья. Мы достигли потрясающих совершенств, но этого никто не видит. Или видят недостаточно правильно. А самое главное — это страдания оттого, что я живу не так, как я должен жить. Я делаю не то, что я должен делать. Что делать, как выйти из этого положения? Буддизм говорит: отпустить все это. Подумайте, что такое отпустить? Отпустить свое «я». Отпустить свои стереотипы. Мужчины и женщины, молодые люди и девушки знают, что их отношения с людьми противоположного пола полны стереотипов. И эти стереотипы пугают нас самих. Мы ведем себя с одной девушкой так же, как с другой и с третьей. С одним мужчиной так же, как с другим, с третьим. Мы оказываемся в том же самом месте. Мы стереотипизированы. И это наше «я». Можем ли мы отказаться от своего «я»? Что такое стереотип? Что такое оперативный ум? Все эти вопросы я задаю, чтобы вернуть вас к той третьей парадигме, которая начинается с внимания к состояниям. Подобно тому, как есть оперативный ум и есть созерцательный ум, есть обычные, оперативные состояния и есть высшие, или созерцательные, состояния. Оперативные состояния — это те, которые я перечислил. Они, как спички, могут быть помещены в спичечную коробку. Созерцательное состояние — это спичечная коробка. Все наши оперативные состояния, которые помогают нам жить, они нужны только для тех или иных операций. Мы их не берем с собой туда, куда мы уходим. Берем ли, вообще, мы с собой свое «я», когда умираем? Христиане говорят, что, конечно, берем и что душа отделяется от тела, но я смотрю несколько пессимистичнее на этот вопрос. Только если человек соберет богатство на небе, он после смерти может рассчитывать на место на небе. Только если человек обращен к своим высшим состояниям, тогда он действительно состоятельный человек и он может выйти из беличьего колеса, в котором он себя постоянно находит.

Таковы три предложенные вашему вниманию парадигмы. Первая связана с институциализированной религией в ее современном состоянии — будь то христианство, мусульманство, иудаизм, — и она намечает высокие духовные перспективы. Вторая связана с просветлением, она определяет динамику духовного опыта и делает высокие религиозные идеалы конкретной целью, к которой можно приблизиться через опыт просветления. Третья связана с созерцанием и с культивацией состояний, с иерархией состояний. Все три парадигмы говорят об одном и том же, однако каждая последующая приближает и конкретизирует нашу задачу. И между ними нет противоречий.

То, о чем мы сегодня говорили, можно назвать практической духовностью. Речь шла о сознательном повороте к практической духовности, к обретению собственного духовного опыта, и давайте посмотрим, куда нас ведет этот поворот. Не будем забывать, что мы с вами испорчены десятилетиями пропаганды современных психологических идей, согласно которым человек — это некоторое психическое пространство, до отказа наполненное архетипами и комплексами, которые находятся в состоянии постоянного конфликта. Религии же, в свою очередь, утверждают, что в человеке живут высокие и низкие побуждения, и между ними идет нескончаемая борьба. Однако радость и мудрость не живут в современном человеке. Современный человек должен вернуться туда, где живут радость, мудрость, свет. Есть мир реальности, но мы утратили с ним конкретную связь. Это реальный мир, и путь в него известен религиям — христианству, иудаизму и мусульманству. Но мы сегодня редко способны пройти этим трудным путем. Мы уже или еще не готовы для этого.

Эту реальность намного яснее и мягче рисует религия просветления, утверждающая, что у человека, достигшего просветления, никто не спросит, как он туда добрался. А если человек — христианин или мусульманин, праведник или грешник, но не достиг света, то все остальное бесполезно. И наконец, идея культивации состояний дает путь к этой реальности, ступени приближения к ней.

Я хочу подытожить. То, что я говорил, удивительно просто. Мне кажется, что мне было бы легче объяснить все это восьмилетним детям. Речь идет не об идеях — мало ли на свете прекрасных идей! — речь идет о той энергии и о той уверенности, которые нам нужны, когда мы делаем — в христианской или в любой другой парадигме — усилие поворота от внешнего к внутреннему, от оперативного к созерцательному, от сна к пробуждению. На самом деле не идеи важны. Важно движение. Не томление, а действие. Сколько на свете людей, которые бесконечно томятся по Истине. Им недостает силы желания. Вам не нужны идеи, когда вы хотите пить. Вы хотите пить, и вы находите воду и пьете. Но как пробудить в человеке жажду? Речь идет о предельной серьезности каждого из нас по отношению к самому себе. Бессмысленно работать напоказ. Самое трудное из всего, что я говорю, — это жажда и действие, а не бесконечное томление. Томление приносит утомление. Жажда может принести утоление, если мы будем внимательны к себе, к своим состояниям. Логика просветления очень простая, однако не приходится рассчитывать на то, что нам будет дано просветление без наших усилий.

Каждый из пришедших сюда уже прошел немалый путь духовных поисков. У нас было немало разочарований, но были и проблески света, понимания, радости. То, о чем мы говорим сегодня, — это не технология успеха. Нельзя, прослушав курс по психотехнологии, достичь просветления. Методики рассчитаны на группы, а просветление глубоко индивидуально. Нет двух людей, у которых одна и та же судьба, у которых одна и та же внутренняя биография и один и тот же путь. И есть такая вещь, как опыт, связанный с работой с людьми, связанный с работой над самим собой. Есть такая вещь, как атмосфера совместной работы, совместного делания. Поэтому христиане объединяются в церкви, буддисты объединяются в сангхи. Одному человеку практически невозможно создать устойчивую доминанту стремления к пробуждению. Однако объединение на этой основе создает между людьми отношения нового качества, порождает человека нового качества. Община созерцателей отличается от общества оперативных работников. Люди, обращенные в себя, удивительно красивы. Но очень трудно концентрироваться на решении этой задачи одному. Отвлекает тысяча вещей: жизнь, работа, трусливая мысль: «А не занимаюсь ли я ерундой?» Вот поэтому время от времени собираются люди, которым это нужно и интересно.

Пару месяцев назад у меня был практикум в Нижнем Новгороде. Двое суток — сорок восемь часов — мы занимались глубинной медитацией, и после этого мы понесли свое состояние в город. Нас было человек семьдесят или больше. Несколько дней подряд мы встречались в трех местах в центре города и образовывали огромную планетарную систему. Система эта вращалась и пела. Нас снимали и показывали по нижегородскому телевидению. Прохожие, глядя на нас, говорили: «Не мешайте им, они Богу молятся». Мы не молились никакому Богу, мы не несли городу ни добро, ни зло. Мы несли Нижнему Новгороду свое состояние. Это не белая и не черная магия, это нулевая магия. Она эффективней и белой, и черной. Это не путь добра и не путь зла. Это путь созерцания. Вы знаете, что колесо движется вокруг неподвижной оси. Вы знаете, что самый лучший правитель — это тот, который правит, ни во что не вмешиваясь. Это особый путь, который каждый сможет и должен исследовать для себя.

Несколько слов о том, что мы будем делать три недели в Зарасае. Мы остановимся в мотеле возле озера в лесу. Это около ста километров от Вильнюса. Там соберутся «веселые сумасшедшие», и там будет радостно и интересно. Мы будем работать, мы будем брать горные вершины. У нас практически не будет формальных занятий. Будут беседы, время от времени. Однако каждый приехавший будет занят двадцать четыре часа в сутки той внутренней работой, которая не касается больше никого на свете, только этого человека. Особым пижонством на этом пути считается не показывать никому, чем ты занят, не раскрывать своих карт. Это очень спокойная, очень добрая работа, не групповая, не массовая, открытая каждому из вас.
А сейчас я хотел бы предложить вам поделиться вашими мыслями, вашими соображениями, возражениями, задать вопросы. Конечно, я очень условно очертил те три парадигмы, которые мне кажутся актуальными, конечно же, мы будем конкретизировать все три модели и говорить о других путях. Все ясно? Пожалуйста.

Вопрос: Вы сказали «особое пижонство». Неясно: предлагается этим заниматься или не заниматься?

Аркадий: Предлагается притворяться, что ты этим не занимаешься.

Вопрос: Что вы думаете о дианетике и саентологии?

Аркадий: Я столкнулся с дианетикой в Америке лет пятнадцать тому назад. Это тщательно разработанная технология социально-психологического конструирования и манипуляции. Эта структура досконально изучает каждого вошедшего в нее человека. Если вы принимаете в этом участие, то наверняка уже написали десяток своих биографий: биографию своей деловой личности, своей эмоциональной личности, своей сексуальной личности и т.д. и т.п. Эти данные о вас и о каждом другом человеке, участвующем в этой работе, закладываются в компьютер, и собирается банк данных. Вы проходите через определенные ступени проверок и тестов. Это довольно сложная структура, построенная на системных основаниях. Это всемирная сеть. Со мной в Москве работает молодой человек, который прошел через эту систему и изучил ее изнутри. Но и она изучила его изнутри. Можно многому научиться, находясь в этой системе. В ней можно утонуть и уже никогда оттуда не вылезти. Если вы связаны с этой системой, то я советую вам поставить себе срок: сколько вы там хотите находиться и когда вы оттуда уйдете.

Вопрос: Я не связана с центром дианетики. Просто хотелось бы узнать: Что это? Стоит ли туда вступать?

Аркадий: Я думаю, что, вообще, не нужно вступать ни в какие центры, не нужно связывать себя ни с какими учителями, ни с какими учениями. Я считаю, что все учителя и учения, даже самые прекрасные, исходят из посылки, что есть один метод, приложимый к группам людей или ко всем людям. Метод, основанный на медитации, работе с мантрами, отработке определенных состояний или на сочетании этих и других элементов. Я утверждаю, что каждый человек должен рассматриваться в его духовной перспективе как абсолютно уникальное существо. И нет одного метода самореализации для двух людей. И поэтому, вслед за Кришнамурти, я предлагаю вам никуда не вступать.

Что касается нашего практикума, то это максимально индивидуализированный практикум, где никто не вгоняется ни в какую систему или схему, и когда я уеду, никто не будет членом какой-нибудь партии, группы или секты, также как не будет никакого индоктринирования. У меня нет никакого учения, никакой технологии. У меня есть круг друзей. У меня есть Артур, о котором я рассказывал вам в мой прошлый приезд. Но Артур — это уникальное явление, он не то что никого не приглашает, он, наоборот, создает всяческие препятствия для того, чтобы стать его членом. Артур — это мои друзья, живущие в разных странах и разных городах, составляющие дружескую семью. Никакой организации у нас нет, и никакой идеологии тоже. У нас есть взаимная симпатия. Иногда у нас возникают общие дела. Для того, чтобы стать «членом» этой псевдоорганизации, нужно создать внутри себя Артура. Когда вы создадите внутри себя устойчивую просветленную структуру, тогда вас заметят, к вам будут стучаться и у вас будут учиться. И если вы захотите, вы неожиданно окажетесь членом этой свободной ассоциации, построенной не по принципу усреднения людей, а по принципу предельной индивидуализации каждого человека, каждого пути, каждого опыта. Нет двух людей в Артуре, которые одинаково живут, мыслят и поступают. Возьмите любую семью, в ней разные дети, разные родители, и их связывает не идеология, а любовь и общая ответственность.

Легкий путь к своему истинному «Я»,
или Весёлые сумасшедшие
Беседы с участниками семинара. Переиздание книги «Веселые сумасшедшие, или зарасайские беседы» (2009). Издание 2018 г.
Издательство: Амрита-Русь
Год издания: 2018
Страниц: 280
Формат: 20 x 13.5 x 1.3 см
Обложка: мягкая
ISBN: 978-5-413-01846-0

Книга известного писателя и психолога Аркадия Ровнера погружает читателя в увлекательное путешествие внутрь своего сознания. Это поиск себя истинного, это размышление над тем, что мешает нам быть счастливыми и успешными людьми. Это руководство по устранению препятствий, которые громоздятся перед современным человеком в виде мифов и стереотипов общества потребления.
Книга может быть полезна всем тем, кто идет по пути духовного совершенствования, кто хочет открыть перед собой удивительный мир истины, добра и красоты.

Фрагменты из книги «Легкий путь к своему истинному «Я», или Весёлые сумасшедшие» (2018). Переиздание книги «Веселые сумасшедшие, или зарасайские беседы»

Вильнюсская беседа. 13 июля. Три парадигмы
Первая беседа. 14 июля. О реальности

Купить в интернет-магазинах: